Фигура по-прежнему стоит неподвижно, и девочка начинает плакать.

— Пожалуйста, пожалуйста, можно мне одеяло?

Она протягивает свободную руку.

Наконец чудовище шевелится и подаёт ей одеяло.

Она торопливо хватает его и закутывается в грубую ткань, насколько позволяет привязанная рука.

Одеяло воняет и неприятно колется, но ей всё равно.

Становится немного теплее, и дрожь постепенно ослабевает.

Пока она плотнее стягивает одеяло у шеи, чудовище наклоняется и ставит бумажный пакет рядом с ней на землю.

Она берёт его и заглядывает внутрь.

Там лежат два шоколадных батончика и пластиковая бутылка лимонада.

Она смотрит в лицо клоуна.

— Спасибо!

Чудовище удерживает её в этом страшном месте, и она ужасно его боится.

Но, когда тебе что-нибудь дают, всегда нужно говорить спасибо.

Так научила мама.

Не произнеся ни слова, чудовище поворачивается и покидает пещеру.

Она снова остаётся одна.

Дрожащими пальцами она лезет в пакет, достаёт шоколадный батончик и разрывает обёртку.

Затем откусывает большой кусок и наслаждается чудесным сладким вкусом.

ГЛАВА 40

 

— Да, мы знаем, что господин Волкерс — инженер-строитель и прежде работал в NeSiba GmbH, — подтвердил старший комиссар Хайльман.

Перед этим он объяснил Марко, что Грефен не может подойти к телефону, поскольку сейчас допрашивает Гвидо и Йоханну Маннштайн.

— Вы также знаете, что расстались они далеко не по-хорошему?

— Господин Винклер, я понимаю, что вы готовы использовать любую возможность, чтобы вернуть дочь. Но уверяю: мы знаем, что делаем. Мы собрали и проверили всю доступную информацию о жителях посёлка. Если бы у нас появились основания подозревать господина Волкерса, мы бы приняли соответствующие меры. Могу вам обещать…

— Вы можете сказать, как продвигается допрос Гвидо и Йоханны? Удалось что-нибудь выяснить?

— Простите, но я не могу вам этого сообщить.

— Я отец похищенного ребёнка. Разве я не имею права знать, как продвигается расследование, касающееся моей дочери?

— К сожалению, господин Винклер, такого права у вас нет. Тем более расследование касается ещё и убийства четырёх человек.

— Маннштайнам разрешат вернуться домой после допроса?

— Мне пора заканчивать, господин Винклер. Простите.

Послышался щелчок, а затем гудок.

Разговор закончился.

Марко положил телефон на журнальный столик и откинулся на бок.

Он чувствовал себя отвратительно.

Словно подлый доносчик.

Но не мог утаивать сведения, которые могли оказаться важными.

Тем более не знал, известны ли они полиции.

По крайней мере, так Марко пытался оправдать перед собой только что сделанный звонок.

Он закрыл глаза, собираясь немного отдохнуть, но в голове закружились мысли.

Как башмачок Эмилии оказался в подвале Йоханны и Гвидо?

Если девочка потеряла её, когда приходила туда вместе с Инес, та должна была лежать в гостиной или прихожей.

Но никак не в подвале.

Было и ещё одно обстоятельство, о котором Марко прежде не подумал.

Йоханна заверила, что сразу после его ухода позвонит Грефен.

Зачем ей самой приглашать полицию в дом и вести сотрудников в подвал, если там находилась улика, доказывавшая причастность Гвидо к похищению Эмилии?

И ещё более важный вопрос.

Грефен должна была приехать к Маннштайнам примерно через полчаса после ухода Марко.

Она сказала, что нашла башмачок в подвале.

Значит, та лежала на видном месте.

Но незадолго до Грефен Марко сам находился там и ни за что не пропустил бы яркий башмачок собственной дочери.

В этой истории что-то совершенно не сходилось.

Но что именно?

Его мысли снова вернулись к Клаусу.

Он так же мало соответствовал представлению Марко о хладнокровном убийце, как и Гвидо.

К тому же в случае с убийством Инес у Клауса имелось лучшее из возможных алиби: во время преступления он находился вместе с Марко — мужем жертвы.

Всё это сводило с ума.

Марко снова и снова возвращался к версиям, связанным с Гвидо и Клаусом, пока лай Джеймса не вырвал его из раздумий.

Лабрадудль возбуждённо бросился в прихожую.

Марко понял, что кто-то позвонил в дверь.

Он пошёл открывать и увидел на пороге соседа.

— Гвидо! — удивлённо воскликнул Марко. — А где Йоханна?

Гвидо редко появлялся где-либо без жены.

— Дома. Я хотел поговорить с тобой наедине.

— Хорошо. Заходи.

Марко и сам пока не понимал, что думать о его визите.

По всей видимости, подозрения не подтвердились, поэтому полиция — или судья — позволила супругам вернуться домой.

— Хорошо, что вас отпустили, — сказал Марко и указал на кресло.

Когда Гвидо сел, Марко посмотрел на телефон и понял, что уже гораздо позже, чем ему казалось.

— Хочешь чего-нибудь выпить?