Марко обратил внимание, что интонация соседа почти не менялась, о чём бы тот ни говорил.

— Когда я вернулся, весь посёлок был заполнен полицейскими, а улицу возле соседнего с вами дома перекрыли. Потом я узнал, что произошло. Хотел помочь искать Эмилию, но полицейские сказали, чтобы я лучше шёл спать: людей и без меня было достаточно, все только мешали друг другу.

— Да, в поисках, похоже, участвовало много народу. К сожалению, это не помогло. Я пришёл, потому что надеялся: Йоханна может знать, где находится Эмилия.

— Йоханна?

Впервые Марко уловил в голосе Гвидо эмоцию.

Он словно испугался.

— Она ведь почти её не знает.

— Это правда. Но я знаю, что Эмилия очень любит твою жену.

Слова «твоя жена» пронзили Марко болью.

Его жена мертва.

Потому что какой-то безумный ублюдок решил, что она — жена Марко и мать Эмилии — больше не должна жить.

Впервые после случившегося, думая о том, что сделали с Инес, Марко почувствовал не только бесконечное отчаяние и горе.

Внутри стремительно разгоралась ярость.

ГЛАВА 25

Вскоре Марко пришлось уйти: позвонила старший комиссар Грефен и сообщила, что через пять минут будет в Ауф-Монсе и хочет с ним поговорить.

Когда Марко подошёл к дому, её машина как раз остановилась у обочины. Он дождался, пока Грефен выйдет, поприветствовал её кивком и, не говоря ни слова, направился внутрь.

Она последовала за ним.

Навстречу выбежал Джеймс и, жалобно поскуливая, стал прыгать на Марко — как делал всегда до последних нескольких дней, когда кто-нибудь возвращался домой.

— Сначала один вопрос, — без предисловий сказала Грефен, когда они вошли в гостиную. — Вы уже сообщили родственникам жены или нам следует это сделать?

— У Инес нет семьи. Во всяком случае, близких родственников. Её родители много лет назад погибли во время крушения лодки у побережья Австралии. Братьев и сестёр у неё тоже не было. Теперь семья практически полностью уничтожена.

Грефен с подавленным видом кивнула.

— Понятно. Господин Винклер, мы, разумеется, пытаемся понять, каким образом преступнику удалось незаметно проникать в дома и покидать их. В связи с этим у меня вопрос: могла ваша жена сама открыть ему дверь?

— Не думаю. Она была слишком напугана. У нас установлен видеодомофон. Мы редко им пользуемся, но в такой ситуации она обязательно сначала посмотрела бы на экран в гостиной и выяснила, кто стоит снаружи. Незнакомцу она ни за что не открыла бы.

Грефен кивнула.

— В подавляющем большинстве случаев, когда следов взлома нет, кто-то добровольно впускает злоумышленника. Обычно потому, что знает его. Иногда это родственник.

Марко задумался.

— Тогда это должен быть кто-нибудь из посёлка, с кем Инес познакомилась в последние дни. И всё же я не верю, что вчера вечером она открыла бы дверь. А как насчёт соседнего здания, куда преступник, судя по всему, входил и выходил когда хотел? И дома Герды и Бернхарда Кин?

— В отличие от вашего, в обоих домах остались старые замки. Теоретически преступник мог получить дубликаты ключей ещё во время строительства.

— И всё же… Я уверен, Инес никому не открывала.

— Хорошо, тогда другое. По телефону я уже упоминала, что хочу ещё раз полностью обследовать ваш дом и дом господина Кина силами криминалистической службы. Мы только что говорили о том, что пока не понимаем, как преступнику удавалось проникать внутрь, оставаясь незамеченным. Особенно это касается вашего случая, поскольку группа наблюдения всё время держала соседнее здание в поле зрения.

— Это часть ваших подозрений против меня?

— Что? Каких подозрений?

— Должна же быть причина, по которой вы расспрашиваете обо мне жителей посёлка.

— Это обычная процедура, господин Винклер. В ходе расследования мы не имеем права исключать ни одну версию и ни одного человека.

Марко кивнул, сам удивляясь своему спокойствию.

— Понимаю. Значит, люди, с которыми я говорил, просто забыли упомянуть, что такие же вопросы вы задавали и о Бернхарде Кине. Вы ведь наверняка сделали это в рамках стандартной процедуры?

Грефен шумно выдохнула.

Ей явно стало неловко, что удивило Марко: всё-таки перед ним находилась опытная следовательница.

Впрочем, ему было всё равно.

— Хорошо, давайте говорить откровенно. Нет, о господине Кине мы таких вопросов не задавали. Но Бернхард Кин не находился поблизости каждый раз, когда обнаруживали жертву, и тем более сам никого не находил. Кроме того, его не видели в ночь убийства возле входа на место преступления.

— Вы серьёзно? Я схожу с ума от страха за ребёнка, исчезнувшего после убийства собственной матери, а вы подозреваете именно меня? Я… я…

Марко прижал ладонь ко лбу, пытаясь подобрать слова, способные передать чудовищность услышанного.

— Господин Винклер, я ни разу не сказала, что мы вас подозреваем.

Марко на несколько секунд опустил голову, затем посмотрел на следовательницу.