Марко снял с Джеймса ошейник и поводок и положил их возле вешалки.

Взгляд упал на красную дождевую куртку Эмилии, а затем на обувь и верхнюю одежду Инес.

От этого зрелища стало невыносимо больно, но Марко не мог отвести глаз.

На этот раз вместо мёртвой жены перед внутренним взором возникли светлые картины прошлого, сменявшие друг друга, как кадры фильма.

Последняя совместная прогулка в Ольденбурге перед переездом.

Они побывали у замка, а потом, несмотря на сильный дождь, прошлись по центру города. Эмилия в красной дождевой куртке шагала между ними. Время от времени они подхватывали её за руки и поднимали над землёй, а она радостно визжала и болтала ногами…

Марко не представлял, сколько времени простоял так, погружённый в воспоминания, когда чей-то голос вернул его в жестокую реальность.

— Господин Винклер?

Он вздрогнул и растерянно посмотрел на стоявшего перед ним темноволосого мужчину лет под пятьдесят. Аккуратный боковой пробор и очки без оправы придавали ему вид бюрократа.

— Простите. Я просто задумался, — объяснил Марко.

Сотрудник с бесстрастным лицом кивнул.

— Мы закончили и сейчас уезжаем.

Голос криминалиста звучал почти механически.

— Хорошо. Вы нашли что-нибудь полезное?

— Обсудите это со старшим комиссаром Грефен. Она получит наш отчёт.

— Конечно, но вы ведь можете хотя бы сказать, дало ли что-нибудь то, что вы перевернули мой дом вверх дном.

— Как я уже сказал, этим занимается госпожа Грефен. Правила есть правила.

Марко кивнул, сосредоточившись на том, чтобы сдержать злость, вызванную упрямством этого человека.

— Вы служащий до мозга костей, не правда ли?

Мужчина замешкался, будто решал, считать ли вопрос оскорблением, затем повернулся и направился к двери. В правой руке он нёс алюминиевый кейс, напоминавший ящик с инструментами.

За ним вышли ещё двое мужчин, последней — молодая женщина.

Проходя мимо Марко, она кивнула.

— Простите, — шёпотом сказала она и закатила глаза. — И нет, мы ничего не нашли.

Марко дождался, пока дверь закроется, затем со вздохом опустился на диван и посмотрел в угол, где лежал игровой коврик Эмилии.

Ещё в съёмной квартире в Ольденбурге, когда Марко и Инес сидели в гостиной, девочка всегда вытаскивала коврик на середину комнаты и устраивалась на нём с игрушками.

Так она находилась достаточно далеко от родителей, чтобы играть самостоятельно, но в то же время достаточно близко, чтобы они слышали её комментарии и могли похвалить за очередное достижение.

С первого дня в новом доме Эмилия продолжала следовать этой привычке.

Теперь коврик лежал в углу и выглядел таким потерянным, словно связь, существовавшая для Марко между ним и дочерью, исчезла.

Он заставил себя отвернуться и провёл взглядом по секциям шкафа, высокой тёмной вазе с тремя стеблями бамбуковой травы и застеклённой витрине. В ней стояли безвкусные винные бокалы, украшенные сусальным золотом, когда-то принадлежавшие матери Инес.

Тишина была невыносима.

Марко поднялся, вышел из гостиной и вместе с Джеймсом направился наверх.

У комнаты Эмилии он на мгновение остановился, затем открыл дверь и огляделся.

Белый шкаф с приклеенными к дверцам жёлтыми деревянными солнцами.

Бывший пеленальный столик, теперь заставленный игрушками.

Маленькая кровать с постельным бельём, украшенным принцессой Лиллифи.

Марко прошёл на середину комнаты, сел на пол и провёл рукой по одеялу.

Джеймс лёг рядом, опустил голову между лапами и внимательно посмотрел на хозяина, будто пытался утешить его одним взглядом.

Джеймс чувствовал, что с его семьёй происходит что-то страшное.

Марко некоторое время рассеянно гладил мягкую шерсть пса и вспоминал, сколько вечеров провёл на полу возле этой кровати, рассказывая Эмилии сказки.

Дочь называла одно слово, а он тут же придумывал историю.

Эмилия всегда слушала очень внимательно и засыпала его вопросами.

Почему у папы Феликса нет машины? А почему дверь синяя? Разве она не может быть красной? Почему она заперта? Что находится за дверью?..

Марко опустил голову.

Почему дверь заперта…

Была ли их входная дверь действительно заперта?

И если да, как безумцу всё-таки удалось проникнуть внутрь?

Марко посмотрел на подушку, на которой ещё оставалась вмятина от маленькой головы Эмилии.

Он увидел перед собой её красивое лицо — такое, каким оно становилось, когда уже через несколько минут после начала сказки глаза начинали закрываться.

Спокойное.

Счастливое.

Защищённое.

А теперь девочка находилась в руках убийцы.

Рядом не было ни мамы, ни папы, которые могли бы ей помочь.

Мамы больше не будет никогда.

А Эмилия…

Марко наклонился, притянул к себе подушку и прижал к ней лицо.

Он глубоко вдохнул запах дочери.

Ещё раз.

И ещё.