— О деньгах уже говорили?

— Нет, — ответил Стюарт. — Но пора попробовать. Вы многого хотите от своего нового рекрута. Фальшивая свадьба, которая будет не совсем фальшивой, а потом острые ощущения от похищения опасной бандой.

— Миллион. Наличными, мимо отчётности, — произнёс Киф тоном мафиозного босса.

Они знали, что начинающий помощник федерального прокурора в Шарлотте получал восемьдесят одну тысячу долларов в год. Он жил в небольшой новой квартире в высотном доме в центре города, которую годом ранее купил за двести тридцать тысяч, почти полностью в ипотеку. О его финансах они знали многое, но ничего необычного или интересного в них не было. Он брал небольшой кредит на учёбу в юридической школе, но долг погасил. Семья жила обеспеченно, но богачами не была.

Отец Стюарта годами покупал и продавал лесные участки и обожал торговаться. Один из его любимых приёмов — выслушать первое предложение, удвоить цену и посмотреть на реакцию.

Стю покачал головой:

— Мало. Два миллиона.

Киф чуть вздрогнул. Лицо Рэй Клэр ничего не выражало. Уэбб спрятался за меню, но не пропускал ни слова.

— Почему именно столько? — спросил Киф.

— Просто. За Алана Шенгена, Джейсона Снайдера и Пола Таннера заплатили по два миллиона. Похоже, рыночная ставка такая.

Киф пожал плечами, словно довод его устроил:

— Хорошо, два миллиона. Половина авансом, половина по окончании операции.

— Не совсем. Есть немалая вероятность, что до её окончания я не доживу. Как и немалая вероятность, что те трое уже мертвы. Хочу половину сейчас, вторую — когда мы с невестой прилетим в Париж. Назовём это свадебным подарком.

— Ладно, ладно, — сказал Киф. — Всего-то кучка нулей.

Да и деньги всё равно были не его.

Уладив это, Киф взглянул на часы:

— Пора. Только помните, что у проекта наивысший приоритет. Вчера днём я был в Овальном кабинете и доложил президенту, вице-президенту и госсекретарю. Мы задействуем все возможные ресурсы, чтобы защитить вас. Понятно?

— Да, сэр.

— Мы считаем, что те трое военных ещё живы и что вы можете вернуть их домой.

Стюарт кивнул, но не ответил.

— Договорились? — спросил Киф.

— Нет. Дайте мне двадцать четыре часа. Одному. Чтобы никто не следил.

— Полу́чите.

Киф отпил газированной воды и сказал Рэй Клэр:

— Поговорим завтра. Мне пора бежать.

Глава 34

К середине утра дождь прекратился и небо прояснилось. После грозы влажность спала, а температура опустилась на пятнадцать градусов. Стюарт вышел из отеля пешком, не имея особой цели. Одно он знал точно: на последнюю лекцию о киберпреступности не пойдёт. Сомневался, что там вообще соберётся публика. С одной стороны, чувствовал себя обманутым хитроумной затеей, благодаря которой его под ложным предлогом заманили в Вашингтон. С другой — немного гордился собой: его выбрали для миссии, одобренной Белым домом.

Было воскресенье, улицы опустели. Но чем ближе к Национальной аллее, тем больше становилось пешеходов. Он направился к Капитолию и пошёл вдоль Конститьюшен-авеню. Подъезжали экскурсионные автобусы, навевая приятные воспоминания о школьных годах и той незабываемой поездке в Вашингтон. Не он придумал шарики с водой, но тоже вдоволь побросал их из гостиничного окна. Столичные полицейские хотели его арестовать. Отец ждал сына дома. Школа грозила исключением, но потом отступила. Со временем случай превратился в легенду.

У фургона с едой возле мемориала Линкольна он купил хот-дог и бутылку воды и пообедал на парковой скамейке. У Мемориала ветеранов Вьетнама нашёл имя парня из родного города. Тот погиб в 1968 году, ещё до рождения Стюарта, но отец знал его семью. Перед зданием окружного суда дома стояла гранитная глыба с именами семерых земляков, не вернувшихся с войны. И ещё четверых — с Корейской войны; двух десятков — с Великой войны; восьмерых — с Первой мировой. Самой важной войной, конечно, считалась славная Гражданская, и в память о ней в округе стояла отдельная статуя пехотинца Конфедерации.

Войны. Сам Стюарт никогда не попадал на войну и был благодарен судьбе за то, что его военная карьера пошла другим путём. Перед глазами снова возникали лица Алана Шенгена, Джейсона Снайдера и Пола Таннера. Не появятся ли однажды и их имена на памятниках среди новых погибших? Вряд ли. Они стали жертвами терроризма или, может быть, обычного похищения, но не вооружённого конфликта. Он надеялся, что они столь же храбры. Надеялся, что живы. Молился о том, чтобы ему хватило мужества помочь их спасти.

У Мемориала Корейской войны он стоял в тени и рассматривал бронзовые фигуры солдат в бою. Скульптор сумел запечатлеть страх в их глазах. Их мужество было ему непостижимо.

Его звал долг. Деньги казались непристойными.

* * *