Боль разошлась от живота. Ботинок Авы едва не заставил желчь подняться к губам. Но сокрушительная тяжесть слов Авы осела глубоко в груди, крадя дыхание сильнее, чем когда-либо мог бы этот удар. Конечно, она оказалась первой в очереди после Китта, чтобы разделаться с Холли. Ава была самой жестокой из них всех, не считая её близнеца Феликса.

Было больно видеть, как все они стоят там, с отвращением, вырезанным на лицах. Объяснение её ухода застряло в горле, слова так и не сложились на языке. Что бы она ни сказала, это ничего не изменит. Важны для них были только Китт и его настроение, которое, вероятно, влияло и на них.

Сквозь занавес длинных тёмных прядей налитый кровью взгляд Авы прицепился к её, а потом медленно переместился к Китту.

— Почему она вернулась?

— Вот это мы и выясним, — вмешался Майлз до того, как Холли успела ответить, и в его тоне звучало предупреждение. Нет, не предупреждение. Едва заметная мольба молчать. Холли задумалась, как далеко он зайдёт, чтобы сохранить свой секрет.

— Ава, — сказала Холли, выплёвывая имя, когда Уоррен шагнул в её поле зрения. Милый Уоррен, который когда-то оставлял ей подарки, найденные на острове, теперь смотрел на неё с ядом, поглотившим его карие радужки. Чёрные волосы отливали синим в лунном свете, мышцы напряглись под коричневой туникой, а домашняя змея обвилась вокруг шеи. Он протянул руку, чтобы девушка схватилась.

Лёгкое облегчение хлынуло по её венам. Может, он не ненавидел её, как остальные.

— Спасибо, Уоррен, — прохрипела она, голос был едва ли не сломанным шёпотом.

Когда её пальцы сомкнулись вокруг его, капля тепла охватила Холли, когда он поднял её наполовину, только чтобы снова уронить.

— Ай!

Она потёрла голову, падение лишь сильнее отозвалось болью в уже существующих порезах.

— Прекратите, — прохрипела она, когда следующим в поле её зрения шагнул Кай, с венком из прутьев, который она когда-то носила, криво сидевшим на его кудрявых каштановых волосах в насмешливом почтении. Этот вид жестоко скрутил её злостью.

— Никогда, — пообещал он, багряная краска вокруг бледных угловатых черт потрескалась, когда он зловеще рассмеялся, и жар бросился ей в щёки, заливая лицо. — Ты бросила нас!

— Мне пришлось, — крикнула она, и его золотисто-карие глаза скользнули по её телу. — Он не оставил мне выбора.

— Нет, оставил, и ты выбрала свою суку-сестру вместо нас, хотя всё, что мы делали, — любили тебя, — крикнул Кай, качая головой.

Слёзы хлынули по её щекам густо и быстро.

— На вас влияет ненависть Китта ко мне. Это не вы. Я знаю, что нет.

— Это тут ни при чём, — крикнула Ава, когда брови Кая сошлись вместе. — Нам больно, Холли. Ты выбрала свою семью, которая даже никогда тебя не любила. Мы бы сделали для тебя всё. Мы бы убивали, сражались, даже умерли за тебя! Ты дала нам клятву, что поставишь нас выше всех остальных.

«Я никогда не оглянусь назад», — пообещала она когда-то. Такая безрассудная клятва.

Её брови сошлись, складка между ними углубилась, пока она сдерживала слёзы, потому что как они могли смотреть на неё так? Словно хотели её смерти.

— Я никого не выбирала. Он держал мою сестру в плену и пытал. Он лгал мне и говорил, что она в безопасности. Я бы никогда не ушла, будь это правдой.

Её губы дрогнули, когда Холли оглядела их лица, и взгляд наконец остановился на Брэме, его янтарные глаза отражали пламя костра, отбрасывая золотистое мерцание на его смуглую кожу. Он, по крайней мере, не смеялся.

Ава вонзила копьё в землю прежде, чем он успел заговорить, и крошечные черепа фей, нанизанные вокруг древка, загремели.

— Нет! Китт сказал нам, что отпускает Венди. Он создал для неё портал, чтобы она ничего не помнила, когда вернётся домой, но вместо неё ушла ты.

Её губы приоткрылись, пока они ждали ответа, но что Холли могла сказать, чтобы не разозлить их ещё сильнее?

Потому что она видела ложь Китта ещё до этого. Единственная причина, по которой он согласился отпустить Венди, была в том, что Холли узнала правду. Так что да, она выбрала сестру, ту, что всегда присматривала за ней с детства, вместо Невера.

Скрестив руки на груди, Китт наблюдал за ними во главе группы, не отрывая глаз только от неё, а затем объявил:

— Видите, я же говорил, она никогда вас не любила. А теперь покажем ей, что бывает с предателями на Мисторне.

Все Потерянные замешкались, их взгляды встретились в безмолвном разговоре, пока Китт садился на трон из скелетов фей и откидывался назад, растягивая пальцы по подлокотникам.

Что случилось? Почему они убили фей, тех самых, что так мирно сосуществовали с ними? Да, они могли быть озорными, часто разыгрывали всех, но это было в их природе, и их никогда за это не убивали.

Феликс, чьи совершенно чёрные глаза, признаться, всегда немного пугали девушку, опустился перед ней на колени, прядь чёрных волос упала ему на глаза, пока он откупоривал маленькую бутылочку со светящейся синей жидкостью. Не знай она лучше, могла бы подумать, что ему жаль, но это не остановило его, когда он вытащил флакон из мешка у себя на боку.

Она знала этот приторный запах: растение туманного рога. Они собирались усыпить её, сделать уязвимой для навязчивых снов.