Я подошла к сундуку с приданым. Там, на самом дне, лежала бумага и тушечница. Я всегда любила писать, но Инхёк сказал однажды, что женщине не пристало марать бумагу, ее дело — игла. И я бросила.

Я достала лист, растерла тушь. Кисть легла в руку привычно, словно продолжение пальцев.

Я начала писать. Иероглифы ложились на бумагу четкими, острыми линиями. Это было не любовное письмо и не стихи.

Это был договор.

Дверь резко отъехала в сторону.

На пороге стоял Чон Инхёк. От него пахло рисовым вином и холодным ночным воздухом. Он выглядел уставшим.

Он ожидал увидеть дрожащую от страха и смущения девственницу, сидящую на краю кровати с опущенной головой.

Вместо этого он увидел меня.

Я сидела за столом, с распущенными волосами, с чашей вина в одной руке и кистью в другой. Одна нога была поджата под себя — вопиющее нарушение этикета. Я смотрела на него спокойно, без тени обожания.

Он замер. Его брови, похожие на крылья ворона, слегка дрогнули. Это было самое сильное проявление эмоций, которое я видела на его лице за последние годы.

— Ты... — начал он, голос его был чуть хриплым. — Почему ты не в постели?

Я аккуратно положила кисть на подставку и подняла на него глаза. В них больше не было тепла, только холодная озерная вода.

— Я ждала вас, Генерал, — спокойно произнесла я. — Нам нужно поговорить.

— Поговорить? — он усмехнулся, проходя в комнату. Эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — В первую брачную ночь жены обычно заняты другим.

Он подошел ближе, его тень накрыла меня. Аура Дракона давила, заставляя воздух сгущаться. Раньше я бы съежилась. Теперь я лишь выпрямила спину.

— Именно потому, что это первая ночь, мы должны прояснить все сейчас, чтобы не тратить время друг друга в будущем, — я протянула ему лист бумаги, на котором еще не высохла тушь.

— Что это? — он даже не взглянул на текст, глядя только на мое лицо. Казалось, он пытался найти в моих чертах ту робкую девушку, которую видел на церемонии, и не находил.

— Это условия нашего сожительства, — отчеканила я. — Я знаю, что этот брак навязан вам Императором. Я знаю, что вам не нужна жена, тем более из обедневшего рода Юн.

Его глаза сузились.

— И что ты предлагаешь?

— Свободу, — просто сказала я. — Вам и мне.

Он наконец взял лист. Пробежался взглядом по строчкам. С каждой секундой его лицо каменело все больше.

— "Жить в разных покоях"... "Не вмешиваться в дела друг друга"... "Развод через два года по причине бесплодия жены"... — он зачитал вслух, и в голосе его зазвенела сталь. — Ты в своем уме, женщина? Ты только что вошла в мой дом и уже планируешь уход?

— Я планирую честную сделку, — я встала. Теперь мы были лицом к лицу. Он был выше меня на голову, но я не отступила. — Вы получите идеальную хозяйку дома для внешнего мира. Я буду чтить ваших предков, управлять слугами и улыбаться на приемах. Вас никто не упрекнет, а взамен вы не будете меня трогать. И через два года отпустите.

— Не трогать? — он сделал шаг ко мне, нарушая мое личное пространство. Его глаза потемнели, став похожими на грозовое небо. — Ты забываешь, кто я. Я — Дракон. И то, что принадлежит мне, остается моим. Ты — моя жена.

Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица. Жест собственника.

Я не отшатнулась, перехватила его руку за запястье. Мои пальцы были тонкими и слабыми по сравнению с его мощной рукой воина, но в этом прикосновении было столько холода, что он замер.

— Я ваша жена по указу, Генерал, — тихо, но твердо сказала я, глядя в его ошарашенные глаза. — Но мое сердце и мое тело принадлежат мне. Если вы возьмете меня силой — вы получите лишь пустую оболочку, которая будет ненавидеть вас до последнего вздоха. Вам это нужно?

Тишина повисла в комнате. Тяжелая, звенящая тишина. Свеча треснула, разбрасывая искры.

Он смотрел на меня так, словно впервые увидел диковинного зверя. В его глазах, привыкших к покорности и страху, читалось замешательство. И... что-то еще. Искра? Интерес? Раздражение?

— Ты изменилась, — медленно произнес он. — В паланкине ты смотрела иначе.

— Паланкин остался в прошлом, — ответила я и отпустила его руку. — Как и мои иллюзии. Так что скажете, Генерал? Мы подписываем договор или вы предпочтете спать с трупом? Потому что именно так я буду себя чувствовать в ваших объятиях.

Он долго молчал. Желваки играли на его скулах. Его драконья гордость была уязвлена, но логика воина подсказывала, что перед ним не истеричка, а стратег.

Наконец, он резко выдохнул, словно сбрасывая напряжение.

— Северный павильон, — бросил он коротко.

— Что? — не поняла я.

— Ты будешь жить в Северном павильоне. Это самое дальнее место от моих покоев. Если ты хочешь одиночества — ты его получишь.

Сердце пропустило удар. Северный павильон. Место моей смерти. Ирония судьбы. Но теперь это будет не моя темница, а моя крепость.

— Согласна, — кивнула я.

Инхёк развернулся и пошел к выходу. У двери он остановился, но не обернулся.

— Не надейся, что я буду умолять тебя вернуться, Юн Бора. Ты сама выбрала холод.