— Слюнные железы кракелюра. Вот тут внимательно. Кракелюров забивают пачками. Слюнные железы выбрасывают вместе с головами. А в них — фермент, который растворяет хитин. Тесса, моя любимая, за этот фермент отдаст серебряный за пару, потому что использует его в качестве основы для своих растворителей. Пара желёз — серебряный. Десять пар в неделю — золотой.

Варг замолчал и посмотрел на меня.

— Три новых позиции. Три новых риска. Каждый товар — это человек, который берёт, человек, который несёт, и человек, который может настучать. Чем шире сеть — тем больше дырок, через которые утекают секреты. Думай, прежде чем расширяться, парень.

Кара рядом со мной резко вздрогнула, как от укола. Её правая рука метнулась к левому предплечью и сжала его через ткань робы.

Варг перевёл на неё быстрый взгляд, и его жевательная пауза растянулась на лишнюю секунду. Маленькие глаза прошлись по её лицу и вернулись к ломтю мяса.

— Сестрёнка, — протянул он мягко, откусывая, — ты какая-то сегодня другая. Глаза блестят. Румянец. Прямо невеста перед свадьбой. Знавал я одну девушку из портового квартала, тоже сидела вот так, ёрзала и краснела, а потом выяснилось, что она три дня скрывала от мужа, что выиграла десять золотых в кости и боялась рассказать, потому что муж был из тех, кто чужому счастью радуется. Кончилось хорошо — она сбежала с деньгами и капитаном торговой шхуны. Но я не про это. Я про то, что скрывать горячее — опасно. Обжигает изнутри, если вовремя не выпустить.

Кара побледнела. Её пальцы впились в предплечье так, что костяшки побелели.

— У меня всё нормально, — процедила она сквозь зубы.

— Конечно нормально, — Варг улыбнулся и повернулся ко мне. — Парень. Ты за животными следишь лучше, чем кто-либо на этих островах. Это я уже понял. Но за сестрой нужно следить хотя бы вполовину так же внимательно. Совет бесплатный, не благодари.

Я посмотрел на Кару. Она отвела глаза и стиснула челюсть. Посмотрел на дельца — тот жевал с безмятежным выражением лица, но его слова прозвучали даже не как совет — скорее, как диагноз. Или предупреждение.

Варг, как старый хищник, почуял запах, который я, уткнувшись в свои дела, пропустил. Тревожный звонок прозвенел в голове, но я отложил его, решив разобраться с этим после сделки. Ошибка.

В прошлой жизни меня упрекали в том же.

Бывшая жена, с которой я прожил всего пару лет и развелся без скандала, однажды сказала: «Валёк, ты тиграм своим больше внимания уделяешь, чем мне. Они знают, когда ты приходишь и уходишь, а я уже нет.»

И она была права — зоопарк выиграл с разгромным счётом.

Люди для меня всегда оставались менее читаемыми, чем звери. Поведение зверя — открытая книга. А люди врали, прятали, маскировали, и мой двадцатилетний стаж на них не работал.

— Ладно, — сказал я, решив разобраться позже. — Варг, последний вопрос. Если я найду людей в Яме, которые будут собирать стружку, желчь и железы — каждый своё, мелкими порциями, без общей картины — ты сможешь принять поток?

Варг перестал жевать.

— Сеть подсобников, — произнёс он. — Каждый тащит по мелочи, никто не видит целого. Только ты и я.

— Именно.

— Красиво, — Варг положил ломоть на стол и откинулся на стуле. — Красиво и опасно. Знаешь, что бывает с пауками, которые плетут слишком широкую паутину? Приходит ветер — и рвёт всё к чертям. Но если ветра нет… Ко мне никого не води, всё равно буду отнекиваться. Но запомни: каждый новый человек — это рот, который может заговорить. А рты я закрывать умею, но предпочитаю не пачкаться. Если найдешь человека — я очень долго буду к нему присматриваться.

— К нам ты особо не присматривался, — зло сказала Кара.

— К двум сиротам-кочевникам, выживающим в Яме? К тем, у кого и знакомых-то нет? Да, детишки, к вам не присматривался…

Варг вдруг резко наклонился ближе к столу и прошептал:

— Потому что я давно всё о вас знаю.

Мы вышли в переулок. Кара шла на полшага впереди и молчала. Она не оглядывалась и не ждала.

Я смотрел ей в спину, и слова Варга эхом стучали в голове. Стружка, желчь, железы… Три новых риска. Но сейчас главным риском была она. Её молчание, сжатые кулаки и шаг — всё кричало о напряжении, которое я упорно игнорировал.

Фраза Варга про сестру всё вертелась в голове.

Вечернюю кормёжку Гривошипа я всё же провёл в приподнятом настроении, которое редко себе позволял.

Зверь ел из рук — слизывал рубленую печень длинным шершавым языком.

Пламя больше не появлялось, но тепло в наростах стало заметно сильнее.

Я убрал миску, закрыл засов и пошёл к каморке, прокручивая в голове расчёты.

Нужно было найти трёх-четырёх надёжных людей, предложить долю и выстроить цепочку, в которой каждое звено видело только соседнее.

Каждый на своей позиции: один собирает роговую стружку при уборке дрейковых загонов, второй — слюнные железы из кракелюрных голов на забойной, третий — желчь гиен после тренировок. И ещё, и ещё, и ещё!

Каждому — маленькую, но ощутимую долю. Никто не видит целого, никто не знает про Варга, каждое звено соединяется только с соседним.