Перемирие стояло на двух ножках: страх Дарена перед зверем и мнимое уважение к тому, кто этого зверя контролировал одним прикосновением. Хлипкая конструкция, но на ближайшие дни должна была выдержать.

Я почесал Гривошипа за ухом, убрал миску и пошёл готовиться к смене.

Она прошла обычным ритмом — вёдра, скребки, навоз, кормёжка.

Кара работала через два загона от меня и дважды потёрла левое предплечье коротким нервным движением, которое я уже видел вчера. Списал на усталость и забыл, потому что к обеду в нижнем секторе забили двух скорпикоров, и мне нужно было оказаться в забойной раньше, чем потроха полетят в мусорную тележку.

— Кара, готова? Самое время.

— Да, пошли, — девушка оглянулась через плечо, убедилась, что мы никого не интересуем и направилась за мной.

В забойной при кормовой стоял густой слоистый запах горячей крови, потрохов и хитиновой пыли. На каменном столе лежали два скорпикора — забитые минут десять назад, ещё тёплые, с матовыми пустыми глазами и расслабленными жалами.

Кара стояла снаружи, у двери, и слушала коридор. Привычная позиция: плечом к косяку, скрещённые руки, голова чуть повёрнута к проходу. Со стороны выглядело так, будто подсобница ждала своей очереди забрать вёдра.

Я достал кремниевый нож из-за пояса.

Первый скорпикор. Перевернул тушу брюхом вверх, нащупал маслянистый бугорок под хитиновыми пластинами в районе третьего сегмента от хвоста и повёл лезвие по линии соединительной ткани. Четыре точных разреза за три секунды, и янтарный мешочек лёг на мою ладонь — целый, без единого прокола, с тёмной жидкостью, которая медленно перетекала внутри.

Я вытащил крышку на резьбе из герметичной склянки и железа мягко скользнула в консервирующий раствор.

Второй скорпикор. Перевернул, нащупал бугорок, начал надрез…

— Рик, — прошипела Кара от двери.

В коридоре загудели два голоса — тяжёлый бас Гордея и сиплый говор рубщика. По гулкому ритму шагов я понял: идут к забойной, через минуту окажутся у двери.

— Быстрее, — выдохнула Кара.

Руки работали отдельно от головы. Нож скользнул по соединительной ткани, обогнул железу, поддел и потянул. Оболочка натянулась — один лишний миллиметр давления, и два золотых превратятся в вонючую бурую лужу. Я задержал дыхание, выровнял нажим и снял железу последним коротким движением.

Голоса за дверью стали громче. Гордей засмеялся — резкий лающий звук.

Вторая склянка, раствор, крышка — щелчок. Быстрее! Обе склянки в тряпку! Затянуть узлом!

Десять метров до Кары.

— Пссс!

Я размахнулся и бросил свёрток через всю забойную. Тряпка пролетела над каменным столом, перевернулась в воздухе, и Кара поймала её обеими руками, прижала к животу и скользнула за косяк в боковой проход. Кремниевый нож отправился за пояс, под робу. На столе рядом с тушей лежал казённый скребок рубщика. Я схватил его и сунул руку обратно в потроха.

Шаги сестры растворились в тишине за мгновение до того, как в дверном проёме возник Гордей.

Наставник остановился и посмотрел на меня. Я стоял над тушей скорпикора по локоть в бурых потрохах.

— Какого хрена ты тут делаешь? — спросил Гордей.

— Хрящи для Гривошипа проверяю, — ответил я, не вынимая рук из туши. — Хочу добавить в пищу.

Рубщик за спиной Гордея вытянул шею и разглядывал свой скребок.

— Тебе кто-то разрешал трогать? — сурово спросил он.

— Виноват, — кивнул я. — Я подумал…

— Штраф пять медяков, — стальным голосом перебил наставник.

Да плевать мне на твой штраф.

Гордей смотрел на меня ещё секунд пять. Потом дёрнул плечом, потерял интерес и повернулся к рубщику:

— Показывай, что там с тушами на завтра.

Они ушли к дальнему столу. Я вышел из забойной ровным шагом.

У-ф-ф, легко отделался.

Кара ждала меня у хозблока с мешком на плече — склянки уже лежали на дне, под тряпками и инструментом. Взглянула на меня, и я впервые заметил в её глазах лихорадочный блеск, которого раньше не видел.

Что-то горящее, отчего зрачки казались шире обычного. Нет, это не адреналин. Так потирают место укола или свежую царапину. Разберусь позже, когда решу более срочные задачи.

Она потёрла левое предплечье и тут же убрала руку.

— Опять чуть не попались, — сказала девушка, поджав губы.

— Ну не попались же.

— Ты слишком рискуешь!

— Понимаю, — я выдохнул. — Ты права. В следующий раз будем осторожнее, но такой шанс выпадает нечасто.

Кара лишь цыкнула и покачала головой. Мы молча двинулись к каморке.

***

На следующее утро я открыл засов клетки с обрезком цепи в кармане и целым ведром печени в другом.

Обрезком, похожим на тот, который использовал Дарен во время провокации.

Гривошип вышел в коридор и остановился в полуметре, развернув уши в мою сторону. Ноздри раздулись на глубоком вдохе — зверь считывал запах, проверял, тот ли человек перед ним.