И Танис — не просто старый подсобник с лопатой. Он когда-то был укротителем и потерял зверя — или зверь потерял его.

Мне захотелось сесть на пол и минуту побыть в тишине. Но подсобники не сидят на полу в рабочее время, а Рик — всё ещё подсобник.

Я подхватил ведро и пошёл дальше. Татуировки на предплечьях вспыхнули, когда я проходил мимо карантинного сектора.

Обнаружено аномальное воздействие.

Получено опыта: 50.

Получен уровень 6.

Доступно: 5 очков улучшений.

Строки вспыхнули перед глазами так ярко, что я споткнулся на ровном месте и схватился за стену. Пятьдесят опыта разом!

Что ещё за аномальное воздействие? Кто-то влияет на мою систему? Это напрягало — я резко осмотрелся.

Ничего.

А глаза уже зацепились за последнюю строку и не отпускали.

Пять очков улучшений ждали моего решения. За шесть уровней система ни разу не предлагала ничего подобного — она сама решала, что открывать и когда. Прибор калибровался сам, а я пользовался тем, что давали.

Теперь прибор впервые спрашивал.

Я прислонился к стене и мысленно потянулся к интерфейсу.

Класс: Укротитель.

Эволюционный индекс: G.

Уровень: 6.

Опыт: 0/80

Зверь Духа: отсутствует. Отголоски: 0.

Анализ (G) (Очков вложено — 0). Прогрессия: 84/400. Параметры: пульс, частота дыхания, температура тела, мышечный тонус (детализация по группам).

Очков улучшений: 5

Система предлагала единственное направление — вложить очки в Анализ. Других навыков у меня пока не было, и других строк интерфейс не показывал.

Что произойдёт, если вложить? Индекс навыка поднимется с G до чего-то выше? Или параметры расширятся и появится то, чего Анализ пока не видит — нервная проводимость, состояние органов, химия крови?

Я не знал и не мог проверить, пока не попробовал.

Вложил одно очко.

Строка обновилась:

Очков вложено: 1.

Индекс остался на G, прогрессия не сдвинулась, новых параметров не появилось.

Я потянулся к системе и мазнул Анализом по стене, за которой в загоне спал дрейк. Система показала пульс, дыхание, температуру, тонус по группам — всё то же самое, что и вчера. Голова болела ровно так же, дальность считывания осталась прежней, и одно вложенное очко ничего не изменило.

Анализ +5.

Значит, очки копились до какого-то порога. Может быть, индекс G перескочит на F, когда вложу все пять?

Стоп! А что, если нет?

Что если очки пригодятся для чего-то совсем другого — для навыка, который появится на следующем уровне, или на десятом, или после Зова?

Нет, так опрометчиво поступать нельзя.

Вкладывать остальные очки я не стал.

Если прижмёт — тогда уж вложу всё до последнего в «Анализ» и не задумаюсь.

***

После смены я сидел у клетки Гривошипа.

Он ел из миски стоя, потом лёг у решётки и положил тяжёлую голову на вытянутые лапы.

В коридоре раздались тяжёлые чуть неровные шаги.

Сегодня у нас что, день открытых дверей?

Шип вышел из темноты с травинкой во рту и левой рукой в кармане. Он стоял и молча смотрел на Гривошипа секунд пять, прежде чем открыл рот.

Зверь повернул голову к чужому, приподнял шипы на сантиметр и тут же опустил — узнал запах.

— Он не скалится за решёткой, — глухим ровным голосом сказал Шип.

— Не скалится, — подтвердил я.

Шип медленно жевал травинку с таким выражением лица, будто, взвешивал каждое слово до того, как его произнести.

— Ты что-то делаешь с наростами, — наконец сказал он. — Я видел. Трогаешь — и шипы ложатся.

Я молчал и ждал, потому что торопить Шипа означало спугнуть — как со зверем, которому нужно дать время дойти до того, зачем он на самом деле пришёл.

— Наросты — это нервы, это я знаю, потому что я хороший укротитель. Это стихийная проводимость зверя. Просто…

Левая рука в кармане дёрнулась — короткий спазм, от которого ткань заходила ходуном. Шип стиснул зубы и переждал, пока пальцы под тканью перестанут плясать.

— Просто руки уже не те, — закончил он.

Я понял, зачем он пришёл. За диагнозом.

Этот человек годами глушил боль, и компенсировал правой при каждом замахе плетью. Ни один человек в Яме за всё это время не сказал ему вслух, что видит проблему. Я был первым, кто прямо бросил ему это в лицо. То зерно проросло и привело его ко мне.

— Покажи руку, — сказал я.

Шип медленно вытащил левую из кармана, как будто доставал что-то хрупкое, и положил предплечье на колено.

Тремор сразу бросился в глаза — пальцы плясали мелкой дрожью, запястье ходило ходуном, потому что мышцы получали рваные обрывки нервных сигналов и дёргались в ответ. От запястья к локтю тянулся старый длинный шрам. Яд скорпикора когда-то пошёл по руке и выжег всё на своём пути.

— Можно? — спросил я.

Шип стиснул челюсть так, что на скулах вздулись желваки, и коротко кивнул.

Я взял его предплечье обеими руками.