Вместо этого взял простой кусок тонкой хитиновой пластины с заострённым краем. Годился для того же, что и нож, но выглядел как обломок мусора. Сунул в голенище.

Ещё фляга, эта уже с водой, и кусок вяленого кракелюра — в карман, рядом с контейнером.

Пока руки укладывали вещи, голова собирала досье.

Пещерный Дьявол. Живьём я его ни разу не трогал — в Яме панцирных держали в крытом загоне верхнего яруса, куда подсобников не пускали. Именно оттуда я слышал дикий рёв.

Зато в библиотеке читал целый раздел — не зря ходил.

Панцирная тварь размером с крупную свинью, покрытая костяными пластинами от морды до хвоста. Морда тупая, лопатообразная, челюсти способны перекусить прут толщиной в палец. Когти загнуты внутрь, как у крота, только каждый длиной с мой указательный палец, а он у меня немаленький.

Главное — ориентация.

«Панцирные ориентируются преимущественно по сейсмическим колебаниям грунта. Зрение адаптировано к условиям низкой освещённости.»

Я всегда хорошо запоминал, так что прокрутил эту мысль и примерил к тому, что знал из прошлой жизни.

Крот — слепой, но чувствует каждый шаг на поверхности. Барсук — роет нору с двумя выходами и при опасности уходит через тот, где тише.

Принципы одинаковые — что на Земле, что здесь, так ведь? Что ж, надеюсь, но полагаться на это буду с осторожностью.

Подземный хищник прижимает челюсть к камню и слушает грунт. Запах ему безразличен. Глаза в темноте бесполезны. Весь его мир — колебания породы.

Дальше можно подумать про схемы норы.

Основной вход расширен когтями, с параллельными бороздами на стенах. Второй уже аварийный, в противоположном направлении.

Всегда.

Любой подземный зверь роет два хода — так делают барсуки, так делают кроты, так делают тысячи лет все, кто живёт под камнем.

И ещё одна деталь из библиотеки: территорию Дьявол метит царапинами на стенах. Глубина царапин говорит о размере зверя. Мелкие — молодняк. Глубокие, до сантиметра — уже взрослый самец. Если на стенах рядом с норой царапины разной глубины — в норе, очевидно, что? Правильно — семья.

И последнее. Танис как-то обронил между делом, когда мы таскали мешки с мукой, что в старых норах панцирных всегда есть скорпикоры. Мелкие и паршивые они лезут на тёплый камень и жрут объедки. Дьяволу на них плевать, они для него как мыши для медведя.

Вот зачем контейнер с раствором на самом деле лежал в моём кармане.

Если на обратном пути попадётся дохлый или оглушённый экземпляр — железа будет свежей, с дикой, сильной особи. Это дороже.

Кара собралась быстрее. Роба, обмотки, фляга — ничего лишнего. Стянула волосы тряпкой, чтобы не лезли в глаза и посмотрела на мои разложенные вещи.

— Подготовился, значит.

— Ага.

— Рик, — она понизила голос. — Если там будет дохлый скорпикор… Ты же понимаешь, что это имущество Ямы. Даже там. Если поймают — Гордей закопает.

— Знаю. Но это такой бред… Кто-то пройдёт мимо, а если я подобрал, то нельзя?

— Короче, — она тяжело вздохнула. — Ты всё равно возьмёшь, да?

Я посмотрел на неё.

— Минимум два золотых, Кара. В мёртвом скорпикоре, которого всё равно сожрут черви.

Она стиснула челюсть и зло кивнула. Развернулась к двери.

— Пошли.

Мы подхватили мешки и вышли. Третья группа уже собралась у ворот Ямы.

Бурый смотрел прямо на меня. Лет сорок, массивный, с короткой шеей и широкими плечами. Голова наголо выбрита, на горле — старый бледный шрам. След когтей, причём крупных.

Человек, который однажды оказался слишком близко к чьей-то пасти и каким-то чудом сохранил кадык. Двигался он тяжело и уверенно, как каменная глыба.

Тем — младший укротитель, недавно переведён из учеников. Глаза бегали по сторонам, руки перебирали ремни на снаряжении. Нервный, но быстрый — я видел, как он двигался на площадке, и этот парень умел уворачиваться, это уж точно.

Волох — второй младший. Плотный, коренастый и молчаливый. Из тех, кто делает что скажут и не задаёт вопросов. Надёжный, как кувалда — туп и эффективен.

Кроме нас с Карой, Бурый включил в группу ещё одного подсобника — Зыка. Я уже знал его по столовой. Средних лет, со сломанным носом и плоским лицом. Тот самый мужик, который за кашей обсуждал приливы и тварей с материка. Он тащил мешок с ловушками и не жаловался.

Учеников на отлов не брали. Дарен перехватил мой взгляд и ухмыльнулся. Махнул рукой и пошёл в сторону клетки с Гривошипом.

Твою мать.

Я стиснул зубы. Формально этот ученик клана Жала был смотрящим за зверем и всем своим видом показал мне, что вспомнил о своих обязанностях.

Дёрнуло было, но Бурый мощно ухватил за плечо.

— Куда? Стой. Тем, давай.

Нас облили. Тем достал глиняную бутыль и прошёлся по всей группе — плеснул каждому на плечи и грудь. Жидкость пахла прелой травой и чем-то вроде скисшего молока.

— Это что за дрянь? — скривилась Кара.