— Перебивалка, — бросил Тем. — На такие вылазки нужна обязательно. Чтобы твари не чуяли за километр. Стоит полтора серебряных за бутыль, между прочим, так что скажи спасибо.

— Такого раньше не делали, — проворчал Зык.

— А ты что, раньше ходил на Вольный заказ? — прорычал Бурый. — Рот закрой.

Вонь облепила одежду и кожу. Я принюхался — специфический, плотный запах, который забивал всё остальное. Ни пота, ни дыма, ни хитиновой муки, которой пропитана каждая роба в Яме. Вообще всё исчезло.

Стало быть — так вот они маскируются от зверей на важных вылазках.

Бурый поднял кулак — и мы двинулись.

Скальные ущелья к востоку от города начинались сразу за портом.

Шли несколько часов.

Камень здесь был другим — светлее, чем вулканическая порода под Ямой. Серо-жёлтый известняк, изрезанный трещинами. В трещинах чернели провалы — входы в пещеры, которых здесь было столько, что ущелье выглядело как рассохшийся хлеб.

Я шёл замыкающим и тащил мешок с сетью. Глаза работали отдельно от ног. Укротители впереди читали камень и звериные следы — их хлеб.

Бурый шёл первым и объяснял на ходу. Царапины на стенах, тёмный каменистый помёт — значит тварь здоровая, хорошо жрёт. Осыпи были свежие, камень мелкий, выброшен из норы. Рядом — расширенная трещина, дышащая тёплым воздухом.

Я впитывал.

— Нора впереди, — Бурый остановился и поднял кулак. — Метров триста. Свежие следы, сегодняшние. Дьявол тут, у нас есть шанс.

А я по старой привычке смотрел на другое. Двадцать лет в зоопарке приучили меня читать не только хищника, но и фон вокруг него — воробьёв, мышей, насекомых. Мелкая живность всегда реагирует первой, и по её поведению видно всё, что происходило на территории за последний час.

Вокруг камни. Известняк, трещины и мелкая щебёнка. Обычная картина для ущелья. Но вот что зацепило: на тропе перед нами копошилась мелкая живность. Юркие ящерки в трещинах, мохнатый жук на камне, россыпь мошкары над кустом у стены.

Мелочь не разбежалась. Мы прошли, а она шевельнулась и осталась на местах.

Но мы-то облиты «перебивалкой». Наш запах забит. Для мелочи мы — камни, ветер, короче ничего живого. Поэтому и не разбежалась. Нормально.

А вот дальше по тропе, за поворотом — тоже не разбежалась. Те же ящерки. Та же мошкара, только гуще обычного — целый рой над колючим кустом. А ветка куста целая, не обломана. Значит крупный зверь тут не проходил, он бы задел. Но на камне была вмятина.

Да это подошва! А рядом — ещё одна. И ещё.

Три пары следов. Идут в том же направлении, что и мы.

Мелкая живность при них тоже не разбежалась. Значит — тоже перебивалка, может даже лучше нашей, если рой мошкары не тронулся с места.

Я догнал Бурого.

— Старший. Здесь прошла группа. Три человека, в хорошей обуви. Тоже используют перебивалку — мелкая живность на тропе не разбежалась. Идут к той же норе.

Бурый обернулся. Лицо не изменилось, но глаза стали тяжелее.

— С чего взял?

— Да вон же, свежие следы подошв на камне. И мошкара роится над кустом, но куст целый. Крупный зверь задел бы. Значит прошли люди. Перебивалка, я уверен.

Тем подошёл ближе, глянул на камень. Присвистнул.

— Точно, вмятина. Край чёткий. Старший, это не наш сапог.

Бурый помолчал и сплюнул.

— Конкуренты. «Хлысты» или вольные Звероловы. Они впереди.

Волох перехватил рогатину обеими руками. Зык рядом нервно переступил с ноги на ногу.

Бурый посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Подсобник с глазами, — процедил он. — Ладно. Двигаем. Если они у норы — будем решать на месте.

Мы шли молча. Между людьми натянулось напряжение, как цепь между столбами — каждый чувствовал.

Бурый ускорил шаг. Укротители подтянулись, ловушки в мешках стали бить по спинам. Кара шла рядом, крепко перехватив лямки, и ровно дышала через нос.

Я думал.

Раз конкуренты впереди — значит будут у норы первыми. Прямой подход: подойти ко входу, загнать Дьявола внутрь или выманить наружу. Стандарт местных, память Рика работала на ура. Перебивалка скроет их запах, но…

Пещерный Дьявол ориентируется по вибрации. Каждый удар подошвы по камню для него — сигнал, как для крота шаги на поверхности. Конкуренты прут прямо к норе по скальному грунту. Для зверя это целый оркестр барабанов. Он уже знает, что они рядом. А значит…

Я наклонился к Каре и зашептал, не сбавляя шага:

— Слушай. Конкуренты пойдут в лоб, к главному входу. Дьявол почувствует их по вибрации и уйдёт через запасной выход — он всегда есть, у всех панцирных. Если мы обойдём сверху, по гребню, по мелкой осыпи — она мягче, а значит меньше вибрации — и встанем у запасного выхода… Ещё один человек кинет камни в нору сверху — имитирует обвал. План той группы развалится! Дьявол вылетит через основной проход прямо на конкурентов. Начнётся суета, сеть промахнётся, зверь развернётся и уйдёт через запасной выход. А там уже будем мы.