Она пронеслась мимо и затормозила в трёх метрах за моей спиной. Я слышал, как она развернулась. Секунду стояла и дышала — принюхивалась.

Потом пискнул детёныш. Тонкий, жалобный звук прорезал тишину ущелья, и самка мгновенно переключилась. Когти застучали в другую сторону — к малышу. Она подхватила его пастью за загривок, и два тяжёлых удара лап по камню унесли её прочь — в расщелину, темноту и безопасность.

На ущелье навалилась тишина.

Я лежал и слушал, как кровь толчками выходит из раны. Левая рука онемела от локтя, но пальцы шевелились — значит сухожилия уцелели. Мышца порвана, кожа рассечена, но хоть кость цела. Шип прошёл по касательной — ещё чуть-чуть левее и лопатку разнесло бы на куски.

Щёлочь спасла мне жизнь.

Сел. В глазах на секунду потемнело, потом отпустило. Зажал рану правой рукой.

— Рик! — Кара уже была рядом. Руки тряслись, лицо побелело. — Покажи.

Я убрал руку. Рана длинная, сантиметров пятнадцать, но неглубокая. Края рваные и кровит обильно. Через час затянется коркой, если промыть и перевязать.

Кара рванула тряпку из-за моего пояса — ту, которую я отрезал от робы утром. Туго перемотала плечо, вдавливая ткань в рану. Больно, но кровь остановилась.

— Идиот, — процедила она сквозь зубы. — Какой же ты идиот.

— Здоровый, зато идиот, — улыбнулся я.

Бурый подошёл и посмотрел на лужу щёлочи.

— Зачем щёлочь на камни вылил?

— Перебить запах. Она проскочила мимо, потому что от меня воняло камнем и кислотой. Добычей тут и близко не пахло. Ну… Я так подумал.

Бурый помолчал. На его лице ничего не изменилось.

— И опять — подсобник с мозгами, — сказал он. — Второй раз за день. Не привык я к такому.

Развернулся и пошёл вниз, к ловушке, в которой бился самец.

Конкуренты наблюдали с кислыми рожами. Четверо в дорогой броне, с рогатинами и факелами — и ни одной твари. Их группа пришла первой, встала у входа, готовя прямую атаку, а зверь достался другим.

Двести золотых ушло мимо них, прямо в клетку на нашей волокуше.

Бурый развернулся к конкурентам и с размаху врезал ребром ладони по сгибу локтя.

— Гней! Выкуси!

Лидер конкурентов — жилистый мужик с перебитым носом — побагровел так, что жилы на шее вздулись.

— Да я тебя, падла, на лоскуты порежу! Я тебе эту клетку в глотку затолкаю вместе с волокушей! Ты у меня до города не дойдёшь, слышишь?!

Бурый слушал, скрестив руки на груди, и скалился всё шире с каждым новым обещанием. Тем довольно помахал конкурентам рукой, добавляя масла в огонь.

Гней выдохся через полминуты — голос сел, злость упёрлась в понимание, что орать можно хоть до ночи, а зверь уже в чужой клетке. Он стиснул челюсть, сплюнул на камни и молча повёл своих обратно к городу.

— Они могли бы напасть, — хмыкнул Волох. — Но смысла нет. Заказ Вольный, в этом его преимущество.

— В смысле? — спросил я.

— В смысле, что их хватает. Это не частный заказ на Зов с огромной оплатой. За такие не убивают.

Меня трясло. Адреналин ушёл, и осталась тупая слабость. Плечо горело при каждом движении, повязка набухла кровью, рука от локтя слушалась через раз. Левая кисть сжималась и разжималась с задержкой в полсекунды — мышца порвана, нерву нужно время.

Но работа всё равно продолжалась.

Пока укротители возились с клеткой — проверяли засовы, стягивали ремни, подгоняли волокушу — я отошёл к ручью, который сочился из трещины в скале рядом с основным входом в нору. Плечо горело, повязка промокла насквозь, и мне нужно было промыть рану, пока грязь не забилась под корку.

Присел у ручья, стянул повязку и зашипел сквозь зубы — ткань присохла к краям пореза и потянула за собой свежую корочку. Плеснул холодной водой на рану, и боль прошила руку от плеча до кончиков пальцев. Зато кровь смыла грязь, и края раны стали чище. Я оторвал свежую полосу ткани и начал перематывать.

И тут…

В двух шагах от ручья, среди камней и пыли у основного входа в нору, лежала серая тушка. Маленькая и приплюснутая, с хитиновым панцирем и поджатым хвостом… Да это же молодой скорпикор!

Похоже, тварь грелась у порога норы, как и положено паразиту, а Дьявол при выходе прошёлся по ней всей массой и даже не заметил. Панцирь треснул по центру, из трещины натекла бурая жидкость. Тушка была совсем свежей — кровь не успела запечься, мухи только начали слетаться.

Танис оказался прав — скорпикоры-паразиты жили в норах панцирных. Ради этого момента контейнер и лежал в моём кармане.

К сожалению, на трупы система не работала, однако его панцирь был покрыт фиолетовыми пятнами с горошину. Какой-то особый вид?

Я оглянулся через плечо. Бурый стоял у клетки спиной ко мне и орал на Волоха, который криво затянул ремень. Тем ковырял щепкой в зубах и наблюдал за процессом. Зык сидел на камне и тупо глядел в землю. Кара стояла у волокуши и вытирала пот со лба.

Все смотрели на клетку.