Будто природа взяла чертёж волка и переделала под другие задачи. Крупнее в полтора раза, передние лапы длиннее задних — это для рывка и захвата. Грудная клетка больше походила на бочку — запас кислорода и выносливость. Вдоль хребта тянулись тёмные костяные наросты — обсидиановые пластины. На загривке — пучок шипов, и при напряжении они разворачивались веером, закрывая шею.

Глаза — два жёлтых пятна без зрачков!

Тварь стрессовала — скалилась, мышцы набухли, дыхание рваное. Но не паника — это важно. Голова медленно поворачивалась, фиксируя каждого на площадке.

Умная и опасная.

Предплечья потеплели. Татуировки отозвались гудящим теплом — «этот серьёзный». Однако цифр не было — система молчала, и от этого внутри слегка скребло.

На площадку вышел Дарен — Рик и Кара хорошо знали его.

Лет двадцати, в хитиновом нагруднике с клановой нашивкой. Всё ещё без своего Зверя Духа — время Зова у этого Зверолова тоже не наступило.

Тоже клан Жала.

Пришёл вместе с заказом — наблюдателем, но опыта маловато, так мне показалось. Ноги узко — неустойчивая стойка, первый же рывок зверя собьёт с ног. Плеть далеко от тела — длинный замах, спору нет, эффектный, но открывает корпус. Подбородок задран, плечи развёрнуты — красуемся перед лидером клана, очевидно.

Цепь от ошейника твари была натянута двумя укротителями по бокам.

Метод прост. Цепь — это фиксация. Плеть — боль, а голос — давление. Задавить волю, пока не перестанет сопротивляться.

Дарен замахнулся и хлестнул по морде.

Плеть рассекла воздух с тонким свистом. Бусины врезались в скулу — шкура лопнула и брызнула тёмная кровь. Тварь мотнула головой, оскалилась — и я увидел то, чего Дарен не видел.

Уши у твари стояли торчком, развёрнутые на источник боли, и это говорило больше, чем весь её рёв. Испуганный зверь прижимает их к черепу — защищает слуховой канал, готовится терпеть. Эта тварь не защищалась. Она запоминала ритм замахов, считала паузы между ударами и ждала, когда цепь ослабнет на долю секунды.

Дарен хлестнул снова — по носу, наотмашь, с оттяжкой. Тварь визгнула, рванулась вперёд и натянула цепь так, что оба укротителя по бокам присели от рывка, упираясь подошвами в камень. Ошейник врезался зверю в горло, из глотки вырвался сиплый хрип, но задние лапы продолжали молотить по площадке.

Мышцы под шкурой не расслаблялись между рывками — набухали и наливались кровью, раздувая силуэт. Из оскаленной пасти густой мутной нитью потянулась слюна.

Да это берсерк! Болевой порог задрался до потолка, адреналин затопил мозг и выжег из него всё, кроме одного импульса — рвать. Инстинкт самосохранения отключился, и тварь перестала ломаться — она разгонялась.

Каждый удар плетью не тормозил, а добавлял обороты.

Я поднял взгляд на балкон. Корф стоял неподвижно, руки по-прежнему держал за спиной, но пальцы сцепились в замок. Он видит то же, что и я?

Гордей рядом с ним вцепился в перила так, что скулы побелели, а челюсть стиснулась до желваков.

— Барон Корф, при всём моём уважении, ваш ученик… — наставник не договорил.

Дарен замахнулся снова и вложил в удар всё, что у него оставалось — плеть хлестнула по рёбрам.

Тварь дёрнулась всем телом, выгнула хребет дугой и заревела.

И цепь не выдержала.

Звено лопнуло с коротким металлическим хлопком, как будто щёлкнули пальцами, и тварь, полностью свободная, рванулась вперёд.

Дарен, стоявший на своих узко расставленных ногах, отлетел назад. Покатился по камню, выронил плеть и ободрал локоть.

Зверь метнулся к ограждению.

Раздались крики. Подсобники метнулись к стенам, кто-то побежал к выходу. Укротители шагнули вперёд с рогатинами, перекрывая проходы.

Все бежали.

Я стоял несколько секунд и наблюдал, пока вокруг была паника.

Тварь металась по площадке, но не атаковала. Неслась вдоль ограды и искала выход. Стресс, дезориентация, ярость — но не охотничий инстинкт. С двести кило мечутся в замкнутом пространстве и пока не решили, кого убить. Ключевое слово — пока.

Псовая база подтверждалась с каждым движением. Постановка лап, разворот корпуса через переднюю часть, как голову несёт при беге, как садится на вираже — всё подходит.

Тварь развернулась у дальней стены, и тут я увидел нарост.

Костяной щиток за правым ухом. Тёмная, гладкая пластина, вросшая в череп — от основания ушной раковины вниз, к шее. Все смотрели на шипы вдоль хребта или на зубы с когтями, а я смотрел на кость за ухом.

Природа не наращивает кость случайно. Кость — дорогой материал, организм тратит кальций и энергию только на защиту важного. Рёбра защищают лёгкие. Череп — мозг. Этот нарост защищал блуждающий нерв.

У обычного волка он прикрыт мышечным слоем — добраться сложно, но можно. У этой твари эволюция добавила кость. Значит — нерв ещё важнее, ещё уязвимее, чем у земных псовых. И значит — нарост не только щит, скорее рычаг для меня. Если вдавить нерв не в мышцу, а в кость — эффект будет сильнее на порядок.