Всю дорогу я уговаривала себя, может, он правда едет по делу, к партнёру, на объект, на срочную встречу. Может, я сейчас доеду, увижу скучное офисное здание, почувствую себя идиоткой и с облегчением вернусь домой.

Господи, как же мне хотелось почувствовать себя идиоткой.

Город закончился, потянулись заправки, пустыри, потом лес. Машин становилось всё меньше, и мне пришлось сильно отстать, чтобы он не заметил в зеркале одни и те же фары.

Я чуть не потеряла его на развилке, а потом увидела, как Дима сворачивает к большому щиту. «Коттеджный посёлок. Продажи открыты».

Шлагбаум на въезде был поднят, будка охраны пустая. Рядом стоял экскаватор, лежали горы песка и поддоны с кирпичом. Я выключила фары и медленно въехала следом. Смотрела, как его красные габариты ползут по свежему асфальту мимо одинаковых новеньких домов с тёмными окнами и сворачивают в самый дальний проезд.

Я встала у забора стройки, заглушила мотор и поняла, что не могу выйти из машины, ноги стали ватными. Ещё можно было развернуться, уехать, лечь спать и сделать вид, что я ничего не видела. Жить дальше в своём удобном картонном домике.

Я открыла дверь.

Здесь было так тихо, что я слышала собственное дыхание. Ни собак, ни голосов, только где-то далеко гудела трасса. Я шла по засыпанному песком тротуару мимо пустых домов, и мне казалось, что из каждого чёрного окна на меня кто-то смотрит.

Проезд заканчивался тупиком. У последнего дома стояла машина Димы, а рядом с ней другая, красная, до боли знакомая.

Изнутри поднялась мутная тоска.

Дверца красной машины открылась, и Женя выпорхнула навстречу моему мужу. Красивое платье, распущенные волосы, босоножки на шпильке. Дима подошёл, обхватил её за талию и прижал к машине. Я сбилась с шага.

Она обвила его шею руками, отвечая на поцелуй…

Я смотрела и не могла пошевелиться, просто прижалась плечом к забору и смотрела на то, за чем приехала. На то, как муж жадно целует мою лучшую подругу.

Всё правда, я ничего не придумала…

Когда-то он так целовал меня. У подъезда моей съёмной квартиры, в двадцать три, когда мы не могли расстаться и по полчаса стояли в темноте. Я помнила, как он держал меня за затылок, вот так же, и шептал, что не отпустит. Я думала, этот поцелуй только мой.

Хотелось закричать, выйти из темноты, встать перед ними и посмотреть, как поплывут их лица, но я стояла в тени чужого забора, и только по щекам текло.

Дима наконец оторвался от неё, что-то шепнул, и она засмеялась, уткнувшись ему в плечо. Они пошли к дому, он открыл дверь, и через секунду на первом этаже вспыхнул свет. Единственный освещённый дом во всём мёртвом тупике.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони. Ну давай, Настя, иди заканчивай, за чем пришла.

Я обошла дом сбоку, по свежему газону, который мягко пружинил под ногами. Забора с этой стороны ещё не было, только колышки и натянутая лента, я перешагнула через неё.

Задняя стена почти целиком состояла из панорамных окон в пол, штор на них не было. Зачем здесь шторы, если вокруг ни души? Я встала в темноте, в пяти шагах от стекла.

Внутри была свежая отделка. Светлые стены, свёрнутые ковры, посреди комнаты — новенький диван, ещё с плёнкой на подлокотнике. А дальше кухня в сером и тёмном дереве, с чёрной каменной столешницей. Я смотрела на эту кухню и вспоминала.

Три года назад, когда мы делали ремонт у себя, Дима хотел именно такую, но я отговорила. Сказала, что слишком мрачно, а у нас ребёнок маленький, хочется светлого и тёплого. Он пожал плечами и согласился, даже не спорил. Здесь он делает всё, как ему хочется.

Женя скинула босоножки прямо посреди комнаты, прошла босиком к шкафчикам, не глядя открыла нужную дверцу и достала два бокала. Дима подошёл сзади, обнял, поцеловал в шею, и она откинула голову ему на плечо.

Он что-то говорил ей, она кивала, улыбалась с закрытыми глазами, и у него было такое лицо, какого я не видела очень давно. Мягкое, спокойное. Влюблённое.

Стало ещё больнее. Когда твой мужчина с таким чувством смотрит на чужую женщину на кухне их будущего дома... Так он смотрел только на меня. Видимо, перестал.

Я достала телефон, руки тряслись так, что я дважды промахнулась мимо иконки камеры. Выключила звук, убрала вспышку, приблизила зум, и тут Женя пошла к окну, прямо на меня.

Я вздрогнула, но она остановилась в каких-то метрах, по ту сторону стекла, и посмотрела мне прямо в лицо. Сердце заколотилось в горле. Сейчас она закричит, сейчас Дима обернётся…

Она поправила волосы, провела пальцем под нижним веком, чуть повернула голову, любуясь собой, и улыбнулась своему отражению.

Она меня не видела. Изнутри, из ярко освещённой комнаты, окно было просто чёрным зеркалом, в котором стояла красивая, счастливая женщина. А по ту сторону этого зеркала, во мраке, стояла я.

Женя отвернулась и пошла к дивану, Дима уже сидел там, расстегнув рубашку до середины груди. Она забралась к нему на колени, лицом к нему, и он одним движением сдёрнул тонкие бретельки с её плеч.