Я помолчала, заталкивая боль поглубже.

— Дима готовит развод, — сказала наконец. — Прячет деньги, чтобы занизить стоимость бизнеса, а на выведенное обустраивает жизнь с любовницей.

Лера откинулась на спинку стула и сняла очки.

— Вот же сволочь… Насть…

— Не надо, — я мотнула головой. — Не жалей меня, а то разревусь прямо тут.

Я сделала глубокий вдох, успокаивая нервы и заставляя себя быть сильной.

— Мне нужны копии. Договоры, акты, выписки по этим платежам. Всё, что можно собрать, не привлекая внимания.

— Соберу, — она уже прятала листы обратно в папку. — Только тихо и не за один день. Если я начну массово выгружать документы, это увидят.

— Не спеши, главное, чтобы Дима не понял.

Она кивнула, встала, но задержалась у двери.

— А Женя в курсе? Фирмы ведь шли через её бюро…

Я промолчала, Лера постояла секунду, сообразив наконец, зло хмыкнула и ушла. Не прошло и пяти минут, как в кабинет без стука заглянул Дима.

— Ты чего с Лерой сделала? — весело спросил он. — Вылетела от тебя как ошпаренная, чуть меня не снесла.

Сердце ухнуло в пятки, я заставила себя поднять на него спокойный взгляд.

— Траты на твой юбилей обсуждаем. Ресторан выставил счёт.

— Насть, я тебе давно говорю, ну не надо такого размаха.

Ну да, скромный ты мой, играй дальше.

— Надо, любимый, — я ласково улыбнулась. — Иди уже, работай.

Он подмигнул мне и исчез, а я ещё долго сидела, глядя на закрытую дверь, и ждала, пока перестанут трястись руки.

Весь день я работала на автомате. Отвечала на письма, созванивалась с клиентами, подписывала счета, а в голове крутилась одна и та же мысль, как назойливая муха.

Чей это дом?

Дима не мог купить его на себя, имущество подлежит разделу при разводе. И на Женю он его не оформил бы. Он, может, и потерял голову от страсти, но он не кретин. Мужчина, который видит, как женщина хладнокровно предаёт мужа, обеспечившего ей шикарную жизнь, вряд ли перепишет на неё недвижимость. Тогда на кого?

И тут я вспомнила. Девять месяцев назад прилетала его мать. У неё были какие-то дела, связанные с налогами и старой квартирой. Она торопилась, у неё всё было расписано по часам.

А Дима вдруг стал невероятно внимательным сыном, возил её по инстанциям и к нотариусу. Потом сказал мне, что уговорил её оформить на него генеральную доверенность, чтобы помогать ей решать вопросы здесь, пока она за границей. Что с её квартирой вечно какая-то морока, а у него под рукой юристы.

Я тогда ещё подумала, какой он у меня всё-таки заботливый. Мать к нему всю жизнь как к чужому, а он о ней беспокоится.

Девять месяцев назад.

А Лера сказала, что первые платежи пошли как раз в это время. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Всё сходилось. Деньги из фирмы уходят на прокладки, а оттуда дальше. Дом в новом посёлке покупается на имя женщины, которая живёт за тысячи километров, ничем здесь не интересуется и никогда ничего не предъявит. А подписывает всё её заботливый сын, по генеральной доверенности.

Свекровь, которая даже на его сорокалетие прилететь не соизволит, владеет домом, где её сын вьёт гнёздышко с моей лучшей подругой.

Меня затрясло от злости. Не от боли даже, как в пятницу, а от такой ярости, что захотелось швырнуть чем-нибудь в стену. Как всё продуманно, как аккуратно. Решил, что пора уходить, и начал готовиться, стелить себе соломку, выставляя меня дурой.

Я открыла глаза и посмотрела в окно, на серое небо. С матерью пока только догадка, нужно проверить, но версия складывалась слишком хорошо, чтобы я могла её отбросить.

Они готовились к этому почти год, а у меня оставалось три недели.

Глава 10

Всю неделю я собирала информацию, документы и все следы, что они оставили. Собиралась неплохая папка. Сделала запрос, чтобы выяснить, кто владелец дома, а пока купила билеты на море для Дани и родителей на субботний утренний рейс. Отель выбрала хороший, чтобы как следует отдохнули, ни о чём не заботясь.

В субботу мы поехали в аэропорт все вместе, как самая обычная счастливая семья. Я сидела на переднем сиденье рядом с Димой и держала лицо. Это оказалось сложнее, чем на кухне или всю неделю в офисе.

Там можно было отвернуться, выйти, уткнуться в бумаги. А здесь мы были заперты в одной машине на сорок минут, его рука лежала на руле в полуметре от моей, а сзади сидели самые родные мне люди, которые ничего не знали.

— Мам, а море такое же солёное, как суп? — Данька пинал моё сиденье, не в силах усидеть спокойно.

— Ещё солонее, зайчик.

— Фу, — с восторгом сказал он. — А я буду ловить крабов, самого большого привезу папе.

— Краба в самолёт не пустят, — серьёзно сказал Дима, глядя на него в зеркало.

— Почему?

— Потому что у него нет паспорта.

Данька задумался об этой несправедливости, а папа на заднем сиденье засмеялся своим густым, раскатистым смехом.