Но это позже, а на обед я позвала Женю в наше кафе. Оно не менялось годами, тот же кирпич, те же лампочки на проводах, тот же капучино, который мы неизменно заказывали. Мы сидели тут сотни раз, с самого универа.

Когда я вошла, Женя помахала мне из-за нашего столика у окна. Я на секунду задержалась в дверях, глядя на свою лучшую подругу. Я знала, как она смеётся, как злится, как выглядит без макияжа в шесть утра. Знала про неё всё. Или почти.

— Ну наконец-то, — она чмокнула меня в щёку, обдав духами, которые я сама подарила ей на Новый год. — Думала, ты меня со своим юбилеем совсем забросила.

— Ну вот ещё, мне без тебя не разгрестись.

Я заказала кофе, стала слушать, как она болтает, и это было самое жуткое, потому что она была обычной. Смешной, лёгкой, своей. Ни одной фальшивой ноты, так умеет только тот, кто делает это давно и хорошо.

— Как Миша? — спросила я, чтобы прощупать почву.

— Да что Миша, — она пожала плечами. — В своём репертуаре. Улетел в Москву на процесс, вернётся в пятницу, звонит по вечерам, отчитывается, всё чинно.

— Скучаешь?

— По Мише? — она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то, чего я раньше не замечала. — Настюш, ну ты чего, столько лет вместе, какое скучаешь?

— Ну всё-таки.

— Да всё хорошо, — она отпила кофе. — Всё нормально, всё стабильно, он меня обеспечивает, я его украшаю, оба довольны. Но чтобы бабочки, чтобы дыхание перехватывало после стольких лет? Так не бывает, Настюш.

Она сказала это как взрослую очевидную истину, и я поняла, что она правда в это верит. Что страсть в браке невозможна в принципе, что это закон природы, а не её личная беда. Удобная философия, с ней, наверное, спокойнее.

А бабочек, значит, ты решила поискать в моей спальне…

— Ну не знаю, — я отставила чашку и чуть смущённо улыбнулась. — У нас вот пока бывает.

— В смысле? — Женя приподняла бровь.

— Да вот вчера, — я опустила глаза, поводила пальцем по краю чашки. — Только из душа вышла, вытереться не успела, Димка меня прямо от двери в постель потащил. В общем, бабочки всё те же…

Я подняла глаза ровно в ту секунду, когда до неё дошло. Улыбка на лице осталась, но за ней на долю секунды что-то застыло, как будто внутри выключили свет. Один удар сердца, может, два, а потом она справилась, и я бы не заметила, если бы не смотрела ей в глаза.

— Ну надо же, — её голос прозвучал самую малость звонче, чем следовало. — Рада за вас, Настюш. Здорово же, когда после стольких лет…

Моя маленькая импровизация сработала, но на душе стало только гаже. Одно дело догадываться, а другое — видеть, как твоя лучшая подруга давится ревностью к тебе из-за твоего же мужа.

И было ещё кое-что, от чего мне стало по-настоящему холодно, она ревновала. А ревнуют не тех, с кем просто спят для развлечения, ревнуют тех, кого любят.

— Ладно, — Женя слишком резко отставила кофе и посмотрела на часы. — Давай про юбилей, что там у нас с рассадкой?

— Давай, — сказала я и достала блокнот.

И мы стали обсуждать, как рассадить полсотни человек на празднике моего мужа. Я и его любовница, две лучшие подруги.

Глава 5

После работы я заехала за сыном и, как обещала, повезла его за мороженым. Мы зашли в кафе, где на витрине лежали разноцветные шарики под стеклом. Данька прилип к ней, тыча пальцем то в одно, то в другое, никак не мог выбрать между фисташковым и тем, что с печеньками.

— И то хочу, и это, — страдальчески сообщил он.

— Ну давай возьмём и такое, и такое, раз уж гуляем.

— Два шарика? — Данька задрал голову, не веря своему счастью.

— Два шарика.

Он засиял так, будто я подарила ему велосипед, запрыгал на месте, и я невольно улыбнулась, глядя на него. Так мало ему надо для счастья. Я сделала заказ, Данька отвлёкся от витрины и засмотрелся куда-то в глубь зала.

— Мам, — он потянул меня за руку. — А это нормально, когда мужчина целует женщину? Ну, вот так?

Я проследила за его взглядом, за дальним столиком у окна сидела пара, молодые, лет по двадцать с небольшим. Они целовались так самозабвенно, будто в мире никого больше нет.

Внутри кольнуло, потому что вот оно, вот то, что видел мой сын. Не объятия, не похлопывание по плечу... Такой поцелуй.

Мне стало горько до тошноты, но Данька смотрел на меня и ждал ответа, и я заставила себя ответить спокойно:

— Знаешь, зайчик, поцелуи бывают разные. Для друзей одни, а для папы с мамой другие. Ты разберёшься, когда подрастёшь.

Данька кивнул, пытаясь понять, но тут нас окликнули от стойки:

— Ваше мороженое!

Даня мгновенно забыл и про пару, и про свой вопрос, метнулся за мороженым, схватил рожок обеими руками, потому что мир снова стал простым, как два шарика, фисташковый и с печеньками.