Глава 1

— Ты уже выбрала платье? — Женин голос шёл через громкую связь, мы болтали с подругой уже полгорода.

— Выбрала, то синее, помнишь, я тебе показывала? — я притормозила на светофоре. — Хочу, чтобы Димка челюсть уронил.

— Уронит, куда он денется.

Я улыбнулась. За окном тянулся вечерний город, мокрый после короткого дождя, фонари только-только начали разгораться. Хорошее время суток, всё дневное уже закончено, а всё домашнее ещё впереди.

— А вот с подарком беда, — сказала я. — Так и не придумала. Ну что дарить мужу, у которого всё есть? Часы есть, машина есть, все свои игрушки он себе сам покупает быстрее, чем я успеваю подумать.

— Ну да, надо что-нибудь такое, с чувством.

— Спасибо, подруга, очень конкретно.

— Ну а я что, — усмехнулась Женя. — Это же ты его жена, это ты его лучше всех должна знать.

— Ладно, всё, я подъезжаю. Дима сегодня Даньку забирал, боюсь представить, чем они там ужинать собрались, опять, наверное, сухомятка.

— Ну отец же, — фыркнула Женя. — Ладно, беги, целую.

Я бросила телефон в сумку и свернула в наш переулок. Дом встретил меня тёплым светом наверху, в Данькиной комнате. Машина Димы стояла во дворе, сегодня был его день, он забирал сына из сада.

Я представляла, как они там вдвоём, два оболтуса, устроили бардак и ждут, когда приедет мама и всех накормит. От этой мысли стало хорошо, люблю такие вечера, когда все дома.

Я вошла в прихожую и разулась. Сверху доносились голоса, Димин низкий и Данькин, тонкий, взахлёб, он что-то рассказывал, я улыбнулась и пошла наверх.

На середине лестницы голоса стали разборчивее, Дима говорил медленно, вполголоса, особым тоном, каким объясняют важное. Я замедлилась сама не знаю почему.

Дверь была приоткрыта, узкая полоса света лежала на полу коридора.

— …поэтому это будет наш с тобой секрет, договорились? Мужской секрет.

— А почему мужской? — Данька, кажется, катал машинку, я слышала, как он ведёт её по полу с рычанием мотора.

— Потому что мужчины умеют хранить важное. Ты же мужчина?

— Мужчина, — согласился Данька.

Машинка врезалась во что-то, бум.

— Ну вот, поэтому маме говорить не надо, — объяснил Дима, и у меня кольнуло в груди. — Она может не так понять и расстроиться. Ты же не хочешь, чтобы мама расстроилась и плакала?

От его вкрадчивого тона и вопроса, который он задавал сыну, мне стало не по себе. Что не так я могу понять?

— Не хочу… — протянул Данька.

— Ты потом вырастешь и поймёшь, поцелуи иногда ничего не значит. Мы с тётей Женей просто дружим, но мама может обидеться.

Я замерла посреди коридора.

— Ты ведь хотел новую машинку?..

Я стояла и не могла сделать вдох. Странно, но первое, что я почувствовала, была не боль. Боль пришла потом. Первым было что-то вроде оглушения, как будто рядом ударили в огромный колокол, и звук ещё не дошёл, а воздух уже сдавило.

Женя?..

Женя, которая две минуты назад целовала меня в трубку и советовала подарить мужу что-нибудь с чувством. Крёстная моего сына. Подруга, которую я знаю с третьего класса.

Он объяснял моему шестилетнему ребёнку, как правильно врать матери и сулил за это новую машинку…

Я почувствовала, как рука сама тянется к двери. Толкнуть, войти, встать в проёме и посмотреть Диме в глаза. Спросить при сыне, какой ещё мужской секрет, а ну повтори мне в лицо. Внутри всё поднялось разом, и на секунду я почти решилась, но потом остановила себя.

Не при Дане. Не так, не сейчас.

Я медленно отступила на шаг, как чужая в собственном доме, спустилась вниз, сунула ноги в туфли и вышла во двор. Села в машину, закрыла дверцу, и только тогда пришли чувства.

Пальцы не слушались, я сжала руль, но трясло уже не руки, а что-то внутри, в самой середине, там, где минуту назад была нормальная женщина с хорошим настроением, едущая домой ужинать с семьёй.

Я дышала ртом и смотрела на бардачок, на его дурацкую поцарапанную крышку, и не могла поймать ни одной мысли, они разлетелись, как бусины с порванной нитки.

Дима и Женя, они что, правда… И если да, то сколько это длится? С каких пор? Как я не видела?

Я даже думать не хотела, что там было на самом деле, но думалось всё равно, картинками, быстрыми и мерзкими. Моя кухня, моя спальня, моя подруга, мой муж.

Телефон зазвонил, и я вздрогнула. На экране высветилось «Дима» и его фотография, где он щурится от солнца, загорелый, на том нашем августовском отдыхе два года назад. Я смотрела на это лицо, и оно было чужое.

Три гудка я просто дышала, потом провела ладонями по щекам, они были влажные. Стоп, так нельзя. Я вытерла щёки и ответила:

— Да…

— Ты где, Настён? Мы тут с Данькой скучаем.

Голос был обычный, тёплый, чуть ворчливый и домашний. Голос моего мужа, который только что учил нашего сына врать.

— Я уже подъезжаю, — сказала я. — Две минуты.

Глава 2