И эти долгие прогулки. Куда он ходит и что делает? Я все время гадаю, потом чувствую вину за то, что гадаю. Он взрослый мужчина и может гулять, если хочет. Наверное, гуляет и переживает, что нет работы, хотя, если честно, он еще не приложил достаточно усилий, чтобы найти ее. Но уверен, это его беспокоит. Прогулки, вероятно, помогают отвлечься. Потом он возвращается сюда и собирает газетные вырезки, как своего рода хобби.

Надеюсь, так и есть. Надеюсь, это объясняет его увлечение вырезками. Ненавижу, когда думаю, что за этим кроется что-то еще.

Однажды, когда он ушел на одну из своих прогулок, я прокрался, открыл ящик стола, достал альбом и посмотрел, что он вырезает.

Это были статьи об убийствах Душителя, вырезанные из дюжины газет. Местные газеты, газеты за пределами штата. Почти все, что продает газетный киоск. Он вырезал фотографии шлюх, которых задушили, наклеил их в ряд и подчеркнул их имена красным.

Это меня беспокоит. И у него целый альбом статей о Душителе из полдюжины разных газет.

И как он себя со мной ведет. Странно. Нервно. Угрюмо.

Сегодня я спросил, не хочет ли он супа, а он уставился на меня и не ответил. Повернулся спиной, смотрел в окно и наблюдал, как на стекле собирается дождь, потом встал, взял плащ и зонт и ушел гулять.

Это было как в детстве, когда он злился из-за чего-то и начинал упрямиться без настоящей причины, или иногда потому, что ты его разочаровал.

Это всегда хуже всего - разочаровать сына. Когда он знает, что ты не тот человек, каким хочешь, чтобы он тебя видел.

Когда он ушел, я подошел к окну посмотреть, в какую сторону он пошел, потом подошел к ящику стола, достал альбом и посмотрел.

Вырезок стало еще больше. В альбоме была фотография его матери. Раньше на ней был и я, но он меня вырезал.

Чувство вины или нет. Взрослый мужчина или нет. Мне нужно было знать, куда он ходит на этих прогулках.

Я надел плащ, натянул капюшон и пошел в ту сторону, куда ушел он. Я старею, но не становлюсь медленным или слабым. На самом деле я, вероятно, в лучшей форме, чем мой мальчик. Я делаю упражнения. Все еще могу ходить быстро и все еще могу ходить тихо. Наследие старика - тихая походка.

Через некоторое время я увидел его далеко впереди: он шел в сторону района, где живут бедные. Это очень плохое место.

Было очень темно из-за дождя и становилось еще темнее, потому что близился вечер.

Он зашел в бар, а я перешел улицу, встал под навесом старой гостиницы и наблюдал за ним через стекло. Он заказал выпивку, сел и не торопился с ней. Мне стало холодно.

Я все же подождал, и через какое-то время он выпил еще одну, потом еще.

Теперь я знаю, куда уходят деньги, которые я ему даю.

Я уже собирался уходить, когда он вышел и пошел дальше по улице, не шатаясь. Видимо, держит удар, хотя откуда у него вкус к выпивке, я так и не пойму. В доме я ее не держу.

Я пошел за ним, и он углубился в неблагополучную часть города, туда, где происходят убийства Душителя.

Стемнело, солнце село, зажегся неон, и вышли проститутки. Они окликали меня из укрытий в подъездах, но я их игнорировал.

Я думал о сыне. Они наверняка окликали и его, и впереди я увидел, как он остановился и подошел к подъезду, и хотя девушки я не видел, знал, что она там и что он с ней разговаривает.

Мне вдруг стало очень тревожно. Было больно знать, что мой сын шляется по плохим районам, как его мать. Может, он знал о ней. Может, пытался понять, что она находила в таких местах. А может, он очень на нее похож. Боже упаси.

Я остановился, прислонился к зданию и ждал, плотно натянув капюшон на лицо, чтобы защититься от дождя.

Потом увидел, как сын вошел в подъезд и скрылся из виду.

Так вот куда он ходит на прогулках. Ему нравится эта часть города, как нравилась его матери. Может, если бы у него была работа, больше забот, ему бы это больше не было нужно. Я на это надеялся. Шлюхи и виски - печальный способ жить для мужчины.

Девушка окликнула меня с противоположной стороны улицы. Что-то вроде "старик, хочешь почувствовать себя моложе". Меня задело, что она с такого расстояния поняла, что я старый. На мне были плащ и капюшон, черт возьми.

Наверное, это в том, как я держусь, хотя я стараюсь держать спину прямо и ходить как более молодой человек.

Но, видимо, этого не скрыть. Даже будучи сильным и здоровым, я всегда выглядел старым, даже когда был молод. Жена говаривала, что я родился пятидесятилетним. В постели говорила, что веду себя на все восемьдесят.

Я по ней совсем не скучаю. Если бы она была жива, интересно, что бы она подумала, узнав, что сын ходит к шлюхам. Гордилась бы, что ему нравится эта часть города, как ей? Или стыдилась бы?

Нет, сомневаюсь, что стыдилась бы. Она любила мальчика, но оказывала на него дурное влияние. Когда я думал о ней, всегда вспоминал, как она возвращалась домой с перегаром, а кожа пахла чужим одеколоном.

Я перешел улицу, девушка улыбнулась мне и рассказала, что может для меня сделать. Она напомнила мне жену, стоя там. Все они напоминают.