Покопавшись в нагрудном кармане, Лем разжился флягой, свинтил с нее пробку и отложил трубку, выпустив ту из захвата старых зубов.

– Твое здоровье, – произнес он.

Гарри принюхался.

– Это что, виски?

– Сливовая настойка, – криво усмехнулся Лем.

– Так я тебе и поверил.

– Ну и не верь. – Запрокинув голову, Лем сделал щедрый глоток. – Заряд бодрости на весь день!

– Ну-ка, дай и я попробую.

Гарри отпил из фляги и вернул ее Лему. Тот завинтил крышку, спрятал ее обратно и снова взялся за трубку.

Они оба непроизвольно посмотрели в зеркало заднего вида, где четко отражался дом. Гарри подумал, что островерхая крыша слишком смахивает на карикатурную ведьмовскую шляпу, попирающую лунный шар.

– Нынче ночи светлые, – дрогнувшим голосом протянул Лем. – Боже, Гарри...

– Я вижу. Вижу.

Старый дом сотрясала дрожь – он двигался.

Он повернул свою... голову? Похоже, да – другими словами зрелище было не описать. Дом – или монстр, внешне его напоминавший, – оказался довольно подвижным и гибким. Два окна второго этажа больше не смотрели через улицу – теперь они взирали непосредственно на улицу, в сторону Гарри и Лема. Затем голова сделала еще один поворот, в другом направлении: так осторожный пешеход, готовящийся перейти оживленную дорогу, осматривается – нет ли поблизости лихача. Движения дома-монстра сопровождались протяжными скрипами – как если бы старое дерево гнулось под порывами сильного ветра.

– Гос-споди, – выдохнул Гарри.

Дом встал, выпростав из земли толстые курьи ноги, покинул котлован и начал пересекать улицу. На обоих торцах его окна распахнулись, а две суставчатые конечности словно выросли из них, до поры спрятанные где-то в недрах. В отличие от колончатых ног солидного обхвата, эти руки были тонкими, растущие из них пальцы смахивали на дубовые ветки.

– Оно тащится к моему дому! – возмущенно произнес Гарри.

– Да замолчи ты! – шикнул Лем. – Слишком громко говоришь.

– Как же Эдит! Она внутри!

– Эдит он не тронет, – помотал головой Лем. – Бьюсь об заклад, ему нужен дом, а не жильцы. Смотри!

Крыльцо дома гармошкой откатилось назад, и парадная дверь распахнулась, явив ряды длинных, похожих на заостренные щепки зубов. Со скрипом подавшись вперед, тварь припала ртом к коньку крыши дома Гарри и вонзила в нее зубы, словно пиявка на ноге пловца. Низкий, едва слышимый посвист, напоминающий стенание ночного ветра, заполнил эфир; обычно такие звуки являются нам во сне, а когда просыпаешься, тихий чарующий голос из подсознания твердит: причин для тревоги нет, просто ветер гуляет по крыше, вот-вот все стихнет. Однако пробуждение не наступает.

С дома Гарри посыпалась черепица, планируя наземь. Ступени крыльца чуть заметно продавились. Откуда-то изнутри донесся приглушенный треск ломающейся древесины. Оконные стекла разом потемнели, дребезжа в своих рамах будто в страхе.

Минула вечность – хотя вполне могла пройти минута-другая, – когда монстр поднял свою гротескную голову. Некая темная субстанция стекала с нижнего края его пасти, падая на крышу дома Гарри и в передний двор. Странный утробный звук – не то смешок, не то удовлетворенное урчание – объявил об окончании трапезы.

Развернувшись на уродливых ногах и со скрипом втянув в себя руки, монстр заскрежетал вниз по улице, а потом, с грацией изрядно уставшего после работы человека, падающего в кресло, зарылся в свой котлован. Оба окна второго этажа потемнели, как если бы за ними сомкнулись светонепроницаемые шторы. Крыльцо распрямилось, уткнувшись порогом в землю, – и дом-монстр погрузился в безмолвие, неподвижный, как и прежде.

Гарри обернулся к Лему – тот прикладывался к фляге.

– Ты видел...

– Конечно, – Лем вытер губы рукавом.

– Как... как такое возможно?

– Как-то.

– Но как?!

Лем качнул головой.

– Знаешь, как в фантастических книжках, что я почитываю. Пришельцы с других планет, к примеру... или что-нибудь похуже. Может, такие штуки давно живут бок о бок с нами, просто мы их не раскусили. Они как хамелеоны маскируются под жилища людей. Их природа – вампирская по сути, но они тянут не кровь, а энергию наших домов.

– Нет у домов никакой энергии.

– Ну... – Лем потряс флягу. – Я бы так не сказал. Какая-то энергия у них есть. Послушай, раньше люди строили дома с любовью. Еще до того, как бездушные высотки из стекла и пластика уперлись в небо, до того, как строители стали засыпать фундамент мусором и грязью вместо гравия, до того, как главным принципом продажи недвижимости стало прикарманивание денег... До всего этого, раньше, люди просто хотели построить крепкий оплот. Их дома, возведенные с любовью и верой, впитывали эти чувства. А разве любовь и вера – не особый вид энергии? Я не прав, Гарри?

– Наверное, но... ладно, продолжай.