Вот. Я сказала это.

Гриффин забавный, в самых тонких проявлениях. Маленькие односложные шутки. Саркастичные замечания без злости и с одной игрой. Ему нравится продолжать мои шутки, когда я веду себя нелепо, и ни разу он не поморщился от меня, несмотря на иногда приподнятую бровь. Конечно, он не разговаривает со многими людьми. Ему нравятся Ава, я и моя семья. Иногда Пудж. Все остальные в городе получают от него максимум невнятное бормотание.

Он добрый. Не приятный — добрый.

Но Гриффин Харви также знаменит, и я не могу забыть об этом. Он музыкант. Тот самый музыкант. Сердцеед для всех взрослых с разбитым сердцем и влюблённых подростков в Соединённых Штатах.

Может быть, и для меня.

Я замечаю вещи сейчас. Его длинные дикие волосы, которые на свету становятся медными. Маленькие вкрапления перца в его каштановой бороде, веснушка на ухе и разрез на мочках, как будто когда-то они были проколоты. Я замечаю вещи, которые фанаты, наверное, знают годами.

Но я — это я. Просто я. Кукловод, возрождающий старое детское шоу. У меня нет идеальных зубов или симметричного лица. Мои светлые волосы выглядят скорее как грязная вода из-под крана, чем солнечный свет. Я всё ещё не могу избавиться от мешков под глазами, и у меня есть эта штука с подбородком, о которой мне сказали, что мне стоит стесняться, через видео в интернете, и теперь я не могу это игнорировать.

Я люблю себя — даже свои сомнительные черты, — но я знаю, кто я. И я знаю, кто Гриффин Харви. И факт в том, что мы не подходим друг другу. Не то чтобы это имело значение. Мы коллеги. Сослуживцы. Просто он хорошо пахнет и часто бывает рядом. (И иногда ласкает мою шею у книжных полок, но кто об этом думает?)

— Ты молчишь, — говорит Финч. — Сейчас неподходящее время?

— Нет. — Я отмахиваюсь от мыслей. — Прости, просто… думаю о Гриффине. И о шоу! — торопливо добавляю я. — О Гриффине и о шоу.

Финч медлит с ответом.

Почему он так часто замолкает?

— Думаешь, он захочет появиться в «Птицах»? — спрашивает Финч.

— Да, думаю, да… может быть. — «Птицы на районе» известны своей еженедельной знаменитой звездой-гостем. Но писать музыку для шоу — одно, а играть — другое.

— Есть кто-нибудь ещё на примете? — спрашивает Финч.

— Есть несколько актёров тут и там. Людям всегда нравилось появляться в «Птицах», — размышляю я, протягивая очередной стежок к затылку куклы. — Тебе стоит появиться в шоу.

— Я не рок-звезда.

— Ты моя рок-звезда.

Я улыбаюсь про себя, но последовавшая за этим тишина длится дольше, чем мне хотелось бы.

— Финч?

— А? Привет. Прости, слуховой аппарат. Что ты сказала?

— Теперь ты молчишь, — замечаю я. — Зачем ты звонил?

Он вздыхает.

— Мне не нравится этот вздох, — перебиваю я. Он снова вздыхает. — Перестань.

— Ну, — говорит он, растягивая слово. — Я вёл переговоры с людьми. И… тьфу… у меня не самые лучшие новости.

Я прижимаю свой проект одной рукой к груди, будто это одеяло безопасности.

— Хорошо…

— «Старлет»… больше не заинтересованы.

У меня падает сердце. «Старлет» — один из двух стриминговых сервисов, с которыми у меня назначены встречи. Одна из двух спасательных линий для возвращения «Птиц».

У меня пересохло во рту.

— Что? Почему? Что случилось?

— Ты знаешь, они ненадёжны. Они бросают шоу и встречи как мух.

Мне внезапно становится дурно.

— Но… «Коннекшн» всё ещё заинтересованы? Да?

— Да.

— Но теперь это наш единственный вариант?

— Да.

Я киваю, хотя он не видит меня. Фетр в моей руке дрожит. Я бросаю его на стол.

— Эй. Бев? Ты справишься, — уверяет меня Финч. — У тебя есть время. Но давай не паниковать.

— Я не паникую.

— Я знаю, что паникуешь. Расслабься.

Я издаю смесь смеха и фырканья.

— Расслабиться? Мне нужно работать больше.

— Нет, не нужно. Ты уже работаешь до изнеможения.

— Финч.

— Я волновался, что скажу тебе это, — говорит он. — Ты снова спишь. Ты выглядишь счастливой. Я не хочу, чтобы ты срывалась.

— Но теперь это наша единственная возможность.

— Беверли. — Это его «будь благоразумным» тон.

Слишком поздно. Мой разум плывёт. «Старлет» и «Коннекшн» были двумя крупными стриминговыми сервисами, которые могли бы вернуть «Птиц на районе». И теперь моя единственная надежда — «Коннекшн». «Коннекшн», которые идеально подходят, делают невероятные программы, но, как известно, очень придирчивы к контенту.

— Беверли, — повторяет он. — Сделай паузу.

— У меня не осталось пауз, — говорю я.

— Не своди себя с ума, — продолжает он. — Сегодня отдохни, подумай. Сходи повеселись с Гриффином или что-то в этом роде.

— Повеселиться с… — Я смеюсь, слова затихают, и в моём мозгу звенит что-то ещё.

«Грэмми».