— Потому что у него выходит новый альбом, — шипящим шёпотом вклинивается он в наш разговор.

Я скрежещу зубами и вздыхаю.

Бо — воплощение музыканта, обретшего славу слишком быстро. Нам не повезло разделить с ним столик на церемонии вручения наград два года назад. На афтепати он прилип к нам как банный лист. Я за поддержку восходящих музыкантов, но этот тип?

Да пошёл он.

Он не оставил чаевых официантам. Он не удосужился запомнить ничьи имена. Он поливал грязью всех в индустрии, включая Долли Партон, а кто, чёрт возьми, смеет плохо говорить о Долли Партон? Позже мы услышали, что Бо публично бросил свою давнюю школьную любовь в каком-то клубе. Я не удивился. Мудак.

Если Бо может написать новый альбом, то я уж точно смогу. Мне нужно взять себя в руки. Мне нужно очнуться от… чего бы то ни было.

Джимми стучит костяшками по кухонному островку.

— Ага, ну, мне нужно будет переговорить с большим боссом насчёт этого, — говорит он. — Давай, думаю, мы можем сделать это чуть позже, ты не согласен? Выкроим тебе немного времени для гольфа, а?

— С кем он говорит? — шепчу я Дому. Он пожимает плечами, протягивая Аве один палец. Она хватает его, и Дом издаёт звук, похожий на «пффф», от чего она заходится в приступе смеха.

Я выдавливаю слабую улыбку. Мои коллеги так хороши с Авой. Когда я привёз её домой год назад, я был как рыба об лёд. Они помогли мне так, как я никогда не забуду, а я отплатил им тем, что не написал ни одной грёбаной песни. Я не заслуживаю этой команды.

— Ещё, — требует Ава с моих коленей, суя мне телефон.

Ройс фыркает.

— Мой ребёнок тоже не перестаёт смотреть это видео.

— Оно ей мозг выжжет, — говорю я, аккуратно вытягивая телефон из Авиных кулачков. Они сжимаются на полсекунды. Её лицо сморщивается. Я уже переживаю, что сейчас будет истерика, но её хватка ослабевает, когда над моей головой повисает завернутая леденец.

— Подарок от дяди Джима, — объявляет Джимми, его телефон уже не прижат к уху. Ава берёт у него леденец, мельком взглянув на меня, будто спрашивая разрешения.

Я вздыхаю.

— Можешь взять леденец. Не против поиграть немного, пока папа говорит с… — я кривлюсь, — …дядей Джимом?

Называть Джимми дядей смешно; дети далеки от его конька. Но он проводит здесь достаточно времени, вместе с По, Ройсом и Домом, так что все четверо вполне могут считаться семьёй.

Ава вылезает из моих коленей и бежит со скоростью, на которую способны её пухлые маленькие ножки, к куче мягких игрушек, пластиковой еды и раскрасок.

Я качаю головой.

— Мне не нравится, что у неё сладкое, Джимми.

Джимми пожимает плечами.

— Её молочные зубы всё равно выпадут.

Ройс стонет. Дом качает головой. По заливается смехом. Ни у Джимми, ни у По нет семьи. Они женаты на своей работе, что в основном означает, что они женаты на мне. Меня передёргивает от этой мысли.

Я киваю на телефон, который Джимми убирает в карман брюк.

— Что это было?

— Лейбл требует больше музыки от Гриффина Харви, — говорит он, садясь на диван. — Сюрприз, сюрприз. — Он закидывает ногу на ногу и прищуривается. — Знаешь, их терпение на исходе, большой босс.

Я опираюсь предплечьями на колени.

— Ага, знаю.

— Скажи мне, что у тебя есть прогресс. Хоть в чём-то. И почему ты за пианино? Это, на мой взгляд, не очень похоже на гитару.

— Просто пробую что-то новое.

— Никому не нужно фортепиано, Гриффин. Ты парень с гитарой.

— Ага… — слова затихают.

— Знаешь, для музыканта ты не очень-то любишь писать музыку в последнее время.

Я бросаю на него раздражённый взгляд.

— Люблю. Я пишу что-то каждый день. Просто… не то, что можно продать.

Песни крутятся у меня в голове, пока я готовлю Аве завтрак, пока мы считаем до десяти и когда ей нужно съесть ещё брокколи. У меня постоянный тик в пальцах от воображаемых аккордов, которые я перебираю, будто мои руки жаждут ритма. Но это не хиты. Это детские песенки.

Глаза Джимми расширяются.

— О чём ты говоришь? Конечно, я могу продать всё, что ты напишешь. Мне плевать, насколько это плохо.

— Ну тогда у меня есть новая песня про пенную ванну, — говорю я.

Джимми моргает.

— Прошу прощения? Ты что?

— У меня есть песня про пенную ванну, про выбор одежды и про поедание брокколи.

— Пенная ванна, — повторяет он.

— Я отец, чувак, — рычу я. — Если я могу написать песню про подгузники или как заплетать косы, лишь бы из меня вышла хоть какая-то музыка, я это сделаю.

— Но никто не хочет это слушать, — говорит Джимми.

— В этом-то и дело.

По заливается хохотом.

— Честно? Люди будут слушать, как ты поёшь о своей последней какаш…

По прерывают крики «Стой», «Эй» и «Маленькие уши, По!»

По косится на Аву, затем пожимает плечами.

— О своём последнем дерьме, — поправляется он. — Люди будут слушать, как Гриффин Харви поёт о чём угодно. Ты рок-звезда. — Даже несмотря на его озорную улыбку, меня передёргивает.