Семейный дом Элеоноры представлял собой очаровательный старинный коттедж с соломенной крышей, расположенный на уединенной улочке за старой часовней, которая моему неискушенному взгляду казалась явно норманнской по своему облику, даже более древней. Ее родители были ко мне очень добры, позаботившись о том, чтобы я чувствовал себя комфортно и ни в чем не испытывал недостатка во время своего пребывания. Мы поужинали скромно, но вкусно; разговор в основном вращался вокруг семейных дел и того, как они гордятся своей дочерью.

После ужина я воспользовался случаем, чтобы попросить ее отца показать мне его часовню, заявив, что я люблю исторические здания религиозного характера и давно интересуюсь ими. Это не была попытка заискивать, ведь я действительно искренне интересовался историей этого места. Пожилой мужчина повел меня по тенистой улочке через древнее кладбище.

- Здесь есть камни, относящиеся к саксонской эпохе, - сказал он. - Фундамент часовни тоже того периода, а в крипте есть свидетельства того, что когда-то римляне поклонялись Митре именно на этом месте.

Он указал на большой монолит, возвышавшийся в центре церковного двора.

- А тот старый камень там говорит мне, что эта земля была священной для кого-то еще до того. Мы идем по тому месту, где многие ступали в поисках своего бога, молодой человек. Ты это чувствуешь?

Я, безусловно, чувствовал тяжесть истории, а сама часовня только усиливала ощущение древности: это было приземистое, простое здание с башенкой вместо шпиля, сохранившее старую соломенную крышу вместо более современной черепичной.

- Ходят рассказы, что многие верующие находились в этом убежище во время чисток Генриха, - сказал пожилой мужчина, проводя меня внутрь. - Хотя здесь вряд ли поместилось бы очень много из них.

Он зажег масляную лампу, стоявшую у двери, и провел меня в помещение, которое было чуть больше кладовой - примерно двенадцать футов на восемь, с четырьмя скамьями, древней кафедрой и купелью перед явно еще более древним алтарем. Я заметил, что сам алтарь представлял собой грубо обтесанный каменный блок, по составу похожий на менгир, мимо которого мы прошли на кладбище, и, судя по всему, он был покрыт примитивными резьбами. Я шагнул вперед, намереваясь присмотреться поближе, но Эдвард, казалось, не хотел приближаться, а без света лампы я почти ничего не мог разглядеть.

Пожилой мужчина вдруг стал вести себя довольно нервно и оглядывался по сторонам, словно ища что-то в тени. Где-то вдали завыла собака, и он вздрогнул, отчего лампа закачалась, а тени заплясали в углах часовни.

- Это была просто собака, - сказал я.

- Ты тоже слышал? - спросил он, и я уловил дрожь в его голосе.

Это звучало как страх.

- Конечно, - ответил я.

Он поднял фонарь и посмотрел мне в лицо, а затем, словно приняв решение, вывел меня обратно на кладбище.

- Есть кое-что, что я должен тебе показать, парень, - сказал он. - Если ты слышал, то, возможно, ты сможешь и увидеть.

Он не стал объяснять эту фразу и поспешно ускользнул, унося с собой фонарь и заставляя меня идти быстрым шагом, чтобы не отстать.

Он вывел меня из часовни и направился не по тропинке, а вниз по склону между надгробиями через кладбище, к самому дальнему концу, удаленному от дома, где церковный двор ограничивался старой каменной насыпью, а вид открывался на фермерское поле и лесопосадку за ним. Еще не наступила ночь, и небо было ясным, так что я хорошо видел, но ничего необычного не заметил... поначалу.

- Вот там, - сказал он, указывая на рощу. - Прямо на краю поля. Ты же видишь, да?

Сначала я разглядел лишь тень под ветвями деревьев. Потом она шевельнулась, и я действительно это увидел. Это была собака - огромная, лохматая, черная зверюга размером с пони, и когда она посмотрела в мою сторону, ее глаза запылали красным огнем, внезапно ярко вспыхнув в сгущающихся сумерках. Она подняла голову и завыла, и у меня по спине пробежал холодок.

- Что это, черт возьми, такое? - спросил я.

- Это моя гибель, - лаконично ответил Эдвард и ушел на кладбище.

Я нашел его сидящим на скамейке под старинным тисом, набивающим трубку. Я зажег сигарету и сел рядом с ним. Сначала он, казалось, был доволен тем, что молчал, но потом заговорил.

- Оно стало появляться два месяца назад. Сначала это был всего лишь отдаленный вой ночью. Потом, несколько недель назад, я видел, как оно бегало по полям вдали, кружа вокруг часовни. Последние несколько ночей оно было в роще. Теперь оно почти у самого края поля. Оно приближается. И когда оно будет достаточно близко, оно придет, чтобы забрать меня с собой, и у меня не останется другого выбора, кроме как пойти.