В палату торопливо вошла медсестра. Она измерила Картер давление и остальные показатели, а затем начала готовить капельницу.

Увидев иглу, Картер слегка расширила глаза.

Я тут же взял ее за руку.

Она сжала мои пальцы, когда медсестра поставила катетер.

— Пока просто прокапаем вам жидкость, — сказала она. — А после осмотра врача добавим обезболивающее, и вам станет значительно легче.

И так же быстро вышла.

Я снова посмотрел на Картер и заметил, как от боли сошлись ее брови.

— Голова болит?

— Немного.

Врет напропалую.

Я продолжал держать ее за руку, ненавидя собственное бессилие.

Сейчас я ничем не мог ей помочь.

Не мог забрать ее боль.

Я бы без колебаний получил хоть сотню ударов по голове, лишь бы ей стало легче.

Где, мать его, этот врач?

Дверь распахнулась, и в палату вошел мужчина лет пятидесяти в белом халате.

— Здравствуйте, мисс Маккарти. Я доктор Бейнс. Похоже, сегодня вам пришлось сильно испугаться. Как вы себя чувствуете?

— Не так уж плохо, — прохрипела Картер.

— Уверен, горло у вас болит довольно сильно, но мне нужно задать несколько вопросов. Как только закончим, мы введем обезболивающее через капельницу, и вам станет намного легче. Вы теряли сознание?

Я почувствовал, как ее рука дернулась в моей.

— Не совсем.

Доктор оторвался от карты.

— В глазах темнело?

— Начало, — ответила она так тихо, что я едва расслышал.

Доктор Бейнс сделал пометку.

— Вы ударялись головой?

Картер ненадолго закрыла глаза.

— Он ударил меня головой о машину.

Ярость внутри меня словно вскипятила кровь.

Мне стоило неимоверных усилий не разнести эту палату к чертовой матери.

Остановил меня лишь страх в глазах Картер.

Я не хотел пугать ее еще сильнее.

Глубоко вдохнул и заставил себя ослабить хватку, проверяя, не слишком ли сильно сжимаю ее руку.

Доктор щелкнул ручкой, убрал ее в карман и достал маленький фонарик.

— Сейчас я проверю реакцию зрачков, чтобы исключить сотрясение, а затем осмотрю горло.

Он быстро провел осмотр.

Когда доктор надавил на опухшую сторону лица Картер, а затем ощупал затылок, она вздрогнула и резко втянула воздух.

— Осторожнее, — рявкнул я.

— Он просто делает свою работу, — сказала Картер и сжала мою руку. — Простите.

— Ничего страшного. На затылке у вас приличная шишка, но в целом вам очень повезло. Сотрясения нет, переломов костей лица на ощупь тоже не чувствую, но на всякий случай сделаем рентген. Шея и горло будут болеть еще примерно неделю. Я выпишу вам противовоспалительное и обезболивающее — должно помочь. Если после выписки боль усилится или появится затуманенное зрение, немедленно возвращайтесь. Сегодня ночью с вами кто-нибудь останется?

— Я останусь с ней. И если станет хуже, сам привезу ее обратно.

Доктор доброжелательно улыбнулся.

— Отлично. Тогда я сейчас введу мисс Маккарти быстродействующее обезболивающее через капельницу, выпишу рецепты и назначу рентген.

Буквально через несколько мгновений после того, как он вышел, дверь распахнулась, и в палату ворвались Лиам и Форд.

Они резко остановились, увидев Картер — опухшее лицо, синяки на шее.

— Какого черта произошло? — процедил Лиам сквозь стиснутые зубы.

— На нее сегодня утром напал на парковке отец одного из ее учеников.

Стоило произнести это вслух, как моя и без того едва сдерживаемая ярость снова вскипела.

— С ней все будет нормально, а он уже в тюрьме. Но у нее сильно болят горло и голова, так что много разговаривать она не будет. Понятно?

Картер повернулась ко мне и показала язык.

Похоже, обезболивающее уже начало действовать.

Я сжал ее руку.

— Я сейчас вернусь. Побудьте с ней.

Я не стал оборачиваться на Картер, когда вышел из палаты и направился по коридору.

Кроссовки противно поскрипывали по линолеуму в такт шагам, пока я не дошел до самого конца.

Глубоко вдохнув, я уперся лбом в стену и прижал кончики пальцев к прохладной поверхности, изо всех сил борясь с желанием пробить в ней дыру.

На плечо легла чья-то рука.

Я повернул голову и увидел Форда.

— Эй. Ты как, брат?

Я оттолкнулся от стены.

— Хреново. Черт, Форд, я никогда в жизни так не боялся.

— Она тебе небезразлична.

— Конечно, мать твою, небезразлична, — огрызнулся я. — Она мой лучший друг.

Форд помолчал, будто тщательно подбирая слова.

— А ты никогда не думал, что дело не только в дружбе? Я вижу, как ты на нее смотришь. Как с ней обращаешься. И я знаю, что она в тебя влюблена. У нее это на лице написано.

Я толкнул его в грудь — резко, но не настолько, чтобы причинить боль.

Мне просто нужно было, чтобы он отступил.

И забрал свои слова с собой.