— Черт возьми, нет! Он боец ММА. Я люблю тебя как родную сестру, но жить мне все-таки хочется.

Я не удержалась от смешка.

— Пожалуй, разумно.

Теперь, когда Лиам уже знал, что происходит, я не смогла устоять перед искушением разузнать об Остине побольше.

— Так что там с его бывшей?

— Он рассказал тебе о ней? — В голосе Лиама отчетливо прозвучало удивление.

— Немного. Сказал, что она ему изменяла и что я ее ему напомнила. Поэтому он так по-свински со мной себя вел.

Лиам задумчиво хмыкнул.

— Эта девица знатно по нему прошлась, так что я могу понять, откуда это берется. Но ему пора перестать позволять человеку из прошлого портить ему настоящее.

Я крепче сжала руль. Теперь мне просто необходимо было узнать подробности.

— Что случилось?

Несколько мгновений Лиам молчал.

— Я расскажу, чтобы ты понимала, почему он такой.

— Хорошо, — неуверенно ответила я, потому что совесть тут же начала со мной спорить. Одна половина меня умирала от желания узнать всю историю, а вторая твердила, что я бесцеремонно лезу в чужую личную жизнь.

— Остин вырос в довольно бедном районе. Денег у него почти не было, но он экономил на всем, откладывал каждую копейку и пахал как проклятый, чтобы накопить достаточно и перевезти себя и Хейли в Лос-Анджелес. А когда приехал сюда, продолжил вкалывать. Брал ночные смены в охране, чтобы днем иметь возможность тренироваться.

— Это достойно уважения.

— Еще как. А вот Хейли работать не стала. Говорила, что хочет стать моделью, но я ни разу не видел, чтобы она действительно хоть что-то для этого делала. Однажды вечером у меня была вечеринка. Остин прийти не мог — как обычно, работал, — а Хейли появилась. Сначала я не придал этому значения. Но потом она пошла за мной в спальню и начала ко мне клеиться. Причем очень настойчиво. Я тут же вышвырнул ее и сразу позвонил О.

У меня вырвался тихий вздох.

— Вот ведь стерва. Ты же его самый близкий друг здесь.

— Знаю.

Голос Лиама звучал подавленно, и, если я не ошибалась, в нём слышалась вина.

— Он немного покопался и выяснил, что она спала с другими практически все время, пока они были вместе. Остин так много работал, что просто не замечал признаков. А когда он с ней расстался, она подчистую опустошила их общий банковский счет, забрала его деньги на черный день и вынесла из квартиры все, что, по ее мнению, можно было продать. А еще она оформила кучу кредитных карт на их обоих, выжала лимиты до последнего цента и ничего не выплачивала. В итоге его кредитная история оказалась уничтожена.

— Какой ужас, — прошептала я.

От осознания того, насколько мерзко с Остином обошлись, меня слегка замутило. Теперь я определенно гораздо лучше понимала его отношение к женщинам.

— Его это здорово подкосило. Он справился по-своему: будто отключил часть эмоций, перестал подпускать к себе новых людей. Особенно женщин.

Мое сердце еще сильнее смягчилось по отношению к этому сердитому горцу. И если добавить к этому то, как мое тело начинало покалывать от одного присутствия Остина рядом, сегодняшняя тренировка обещала стать настоящей катастрофой.

Лиам продолжил:

— Я рад, что вы начали общаться. Думаю, ты пойдешь ему на пользу. Поделишься с ним хоть немного своим картеровским солнышком.

Я тихо рассмеялась.

— Не знаю. Я скорее случайно поставлю ему фингал. Ты же знаешь, насколько я хороша во всем, что связано с физической активностью и требует хоть какой-то координации.

— О господи.

— Вот именно. Так что мне лучше идти.

— Ладно. Поговорим позже.

— Пока, Лиам.

Я заглушила машину и направилась через парковку. Чем ближе подходила, тем сильнее порхало у меня в животе. Подняв глаза, я увидела выцветшую вывеску, на которой облупившейся краской было выведено: «Боксерский зал».

Значит, я пришла куда нужно.

Поправив сумку на плече, я толкнула дверь. Я совершенно не была уверена, что именно так стоит укреплять нашу зарождающуюся дружбу. А ударивший в нос запах застарелого пота точно не помогал убедить меня в обратном.

Я осторожно сделала несколько шагов вперед и огляделась. Вдоль зала раскачивались ряды боксерских мешков, а вспотевшие мужики с глухими выкриками били по ним перчатками.

Это определенно был не тот модный зал в Западном Голливуде, куда я записалась пару недель назад. Здесь все было по-настоящему. И в своем учительском наряде — юбке-карандаше, блузке и туфлях на каблуках, я чувствовала себя здесь более чем неуместно.

Это была ужасная идея. И почему я вообще решила, что она хорошая?

Ах да. Потому что Остин с его виноватой улыбкой, извинениями, капкейками и историями о разбитом сердце оказался чересчур милым.

Уф. Отступать уже поздно.

Резкий свист прорезал ровный ритм ударов по мешкам.

— Мамасита, ты заблудилась? Или я умер и попал в рай библиотекарей?