Но прежде чем я успеваю выпустить еще порцию спрея, другой усик бросается вперед, его шип полосует меня по боку. Я вспоминаю шипы, которые видела растущими возле Врат Эдема, — эти гораздо больше. Боль вспыхивает белым огнем за глазами, кислота разливается по венам. Я падаю на колени, обхватив рану. Лоза откидывается, готовая ударить снова. Я вожусь с канистрой, зрение размывается от боли. Я сжимаю курок, облако тумана летит вперед навстречу лозе. Она замирает на середине удара, вздрагивая, а затем отскакивает с яростным щелчком. Её шипы скручиваются внутрь, как у папоротника, когда она отступает.

Остальные лозы следуют за ней, фиолетово-зеленая армия, ползущая обратно вверх по Стене.

И вот так, мы больше не под атакой.

Два Стража мертвы. Ярек, Мизия, Гриффон и Леонидас покрыты кровью и растительной слизью, их мечи бессильно висят в руках. Я на земле, истекаю кровью, все еще сжимая распылитель.

Ярек открывает рот, чтобы прореветь что-то в небо.

— Что. Это. Было? — требует Гриффон, когда его отец замолкает.

Лео, хромая, подходит к Яреку, чтобы прошептать что-то. Доносит на нас за тренировки? Сейчас трудно думать об этом.

Ярек отмахивается от Леонидаса.

— Да, да, — говорит он ему. Его взгляд задерживается на двух иссохших трупах, прежде чем он берет себя в руки. — Это была ужасная атака животного из Долины, — говорит он сыну. — Мы должны еще сильнее ужесточить комендантский час.

Сейчас разгар дня, но я этого не говорю.

— О каком Желтом Солнце ты говоришь? — с недоверием спрашивает Гриффон. — Это не было животное! Это была плотоядная лоза. Почему ты врешь нам в лицо?

Ярек делает шаг вперед и бьет сына с такой силой, что звук отдается от деревьев.

Я бросаюсь на Ярека, игнорируя боль в боку. Гриффон приходит в себя после удара отца достаточно быстро, чтобы подхватить меня в воздухе.

Ярек посмеивается.

— А у твоей невесты есть боевой дух. Ей нужно научиться контролю, правда. Как я и говорил, произошло еще одно ужасное нападение животных, а это значит, что мы должны оцепить больше сельхозугодий. Меньше еды требует еще одного Сбора. — Его тон не допускает возражений. — Мы добавим благословенную жертву к празднованию в пятницу. Разве это не будет чудесно, Роуз? Еще одна свадьба, еще один Сбор. Всё для тебя.

У меня горит горло от желания закричать на него, но я проглатываю ярость. Есть только одно объяснение тому, что Ярек так равнодушно отреагировал на лозы-убийцы. Он уже знал. И Мизия с Лео тоже, судя по всему. О, бедный Гриффон. Они скрывали это от него.

А теперь он пытается заставить нас отрицать доказательства собственных глаз, уже планируя использовать эту атаку, чтобы заставить людей согласиться на еще один Сбор так скоро после Джонаса. И разве мы с Гриффоном не будем выглядеть дураками, если попытаемся убедить сельчан, что растения нас убивают? Как давно Ярек знает об этом и почему он не сказал никому за пределами Дома Стражей, или даже своему собственному сыну?

— Ты ранена! — кричит Гриффон, бросаясь ко мне.

Я смотрю вниз на кровь, капающую с края моей рубашки. Ха, похоже, так и есть.

Это последнее, о чем я думаю, прежде чем всё погружается во тьму.

Глава 47

— Ну же, ну же, вот так, — приговаривает тетя Флоренс. — Еще несколько стежков, и ты будешь как новенькая.

— Ты возишься слишком долго, — голос Лео звучит брезгливо.

Мои глаза трепещут и открываются. Я лежу в коттедже Аптекарей, на хирургическом столе. Я видела эту комнату тысячу раз, но никогда — с этого ракурса. Тетя Флоренс внимательно осматривает мой живот, её набор для наложения швов лежит рядом. Она щурится сквозь толстые линзы очков. Лео нетерпеливо стоит за её спиной, пытаясь заглянуть через плечо.

Я осторожно ощупываю края раны, оставленной лозой. Она сильно кровоточила, но не была особенно глубокой. Семи стежков должно хватить.

Тетя Флоренс ловит мой взгляд, её рот сжат в тонкую линию.

— Ты очнулась, — говорит она. — По-видимому, на тебя напало дикое животное.

— Двое Стражей погибли, спасая её, — вставляет Лео, бросая на меня предостерегающий взгляд.

Глаза тети Флоренс сужаются, но она продолжает говорить со мной.

— Все оказалось не так плохо, как выглядело, — говорит она. — Ты очень скоро снова будешь на ногах.

— Где Гриффон? — спрашиваю я.

Лео начинает перебирать ряд банок с перевязочными материалами.

— Оставь их в покое, — отчитывает его тетя Флоренс. — Они стерильны.

Лео поворачивается, закатывая глаза.

— Гриффон патрулирует периметр, и это то, что он должен был делать всё это время, вместо того чтобы тайком убегать с вами, бездельниками. Ярек приказал мне следить за тобой. Ты была сильно порезана.

— Я в порядке, — говорю я, пытаясь сесть.

Тетя Флоренс мягко укладывает меня обратно.

— Мне нужно понаблюдать за ней, — говорит она Лео.

— С ней всё будет хорошо, — пренебрежительно бросает Лео. — Её бабушка здесь. Ярек сказал, что хочет получить от тебя отчет, как только ты закончишь зашивать её.

Тетя Флоренс вздыхает. Она обрабатывает мою рану, что причиняет больше боли, чем сами стежки. Когда она заканчивает, то разминает спину и идет к раковине мыть руки; её движения медленные, выверенные. Она так держится, когда расстроена. По-настоящему расстроена. Она вытирает руки о передник, прежде чем сменить его на чистый.