Нет, понимаю я, и у меня пересыхает во рту. Они не движутся. Они атакуют. Они извиваются, как змеи, мясистый шелест их толстых стеблей звучит гротескно по-человечески, когда они хватают Небулу из Дома Стражей и поднимают её с земли. Ярек и Мизия Цзы тоже здесь, плюс еще один Страж, чьего имени я не знаю. Они полосуют растительность сверкающими клинками, их лица свирепы, пока они пытаются освободить Небулу.

Лоза проносится мимо моего лица, оставляя жгучий след. Я пригибаюсь, с ужасом наблюдая, как толстый зелено-фиолетовый жгут, поймавший Небулу, начинает сжиматься. Она издает ужасный удушливый крик. Её ноги дрыгаются в воздухе, сопротивление слабеет, когда лоза пульсирует и вздувается, а её кожа натягивается на костях, приобретая ужасающий сероватый оттенок.

Её высасывают досуха. Прямо как Питера.

— Сзади! — кричу я, когда толстая лоза тянется к горлу Ярека. Он разворачивается, его клинок сверкает в идеальной дуге, которая рассекает её. Темно-фиолетовый сок брызжет из пореза, но на его месте появляются три новых усика.

Гриффон бросается в гущу событий, его движения текучи. Он сражается в идеальной синхронности с родителями, их клинки летают в смертельном танце стали и точности. Леонидас следует его примеру, но лоз слишком много, слишком много углов атаки. Каждый разрез порождает два новых жгута, а затем лоза снова хватает Стража, утягивая его назад, пока другие тщетно бросаются на помощь.

Лозы хлещут, как кнуты, зазубренные шипы сверкают на святом Солнце. Я с ужасом наблюдаю, как одна из них обвивается вокруг шеи второго Стража, поднимая его в воздух. Он перерезает лозу, которая душит его, но как только он касается земли, другая тут же набрасывается, хватая его за ногу и волоча по поляне. Он царапает землю, пальцы бороздят почву, крича, пока шипы разрывают его плоть.

Кровь брызжет, окрашивая землю в красный.

Его крик обрывается, когда лоза откидывается назад и вонзается ему в живот, тело яростно дергается, прежде чем обмякнуть, плоть обвисает, пока лоза пьет его. Труп падает, глаза широко открыты и пусты. Растение выпускает его с влажным, тошнотворным шипением, обращая голодные усики к Мизии.

Всё происходит так быстро.

Мизия сражается с грацией пантеры, её короткие темные волосы блестят от крови, когда она ныряет под хлещущую лозу, перерезая её одним изящным движением. Отрезанный кусок извивается на земле, подергиваясь. Меня тошнит. Лозы неумолимы, они рвутся вперед, нападая со всех сторон. Мизия кружится, её клинок разрезает воздух, но лоза ловит её сзади, обвиваясь вокруг талии, сбивая с ног.

— МАМА! — кричит Грифон, его тело — сплошное размытое пятно, когда он бросается вперед. Он прыгает, меч сверкает, одним ударом перерезая лозу, охватывающую её. Мизия падает на землю, перекатываясь на ноги, без тени страха в глазах. Её взгляд встречается с моим через всю поляну, и на один головокружительный миг я вижу вспышку чего-то сырого, отчаянного.

Лоза щелкает в мою сторону, и я отступаю, сердце колотится, разум пуст от ужаса. У меня нет оружия. Нет меча. Нет способа защитить себя. Какая польза от уроков Гриффона против такой твари? Шуршащее, гудящее существо, если его можно так назвать, наносит удар снова, на этот раз целясь мне в живот, шипы сверкают. Я бросаюсь на землю в последний момент, грязь впивается в ладони, когда лоза проносится над головой. Она изгибается, готовая ударить снова. Я вскакиваю на ноги, мозг ослеплен паникой.

— Нет! — глаза Гриффона безумны, когда он пробивается ко мне, но он окружен, лозы обвивают его клинок, оттягивая назад. Я вижу, как напрягаются его мышцы, тело дрожит от усилий, но он не может дотянуться до меня.

Я не могу дышать. Не могу двигаться. Это кошмар. Это не по-настоящему. Это не может быть правдой.

— Роуз! — голос Мизии, резкий, властный, прорезает хаос. Я дергаюсь в её сторону, встречая её свирепый взгляд. Она покрыта грязью и кровью, волосы свалялись от крови, глаза горят. — Канистру!

Я моргаю, дезориентированная. О чем она говорит? Но тут я вижу её, лежащую на боку в нескольких футах от меня: одна из больших металлических канистр, которые я видела в сарае с оружием Стражей. У неё есть курок, как у тепличного распылителя. Я бросаюсь к ней, пальцы смыкаются на холодном металле. Она тяжелее, чем я ожидала.

Когда лоза делает выпад, я нажимаю на курок, и струя бледного тумана вырывается наружу, окутывая её. Лоза изгибается, корчась на земле, её плоть пузырится и покрывается волдырями, прежде чем она отступает, отпрянув, как загнанный зверь.

Это действительно сработало. Надежда вспыхивает в груди.