Мы начинаем с повторения всего, что узнали за последние два дня. Ближний бой, посохи, базовые захваты за нервные узлы и запястья. Я в паре с Ээро, и он заставляет меня чувствовать себя так комфортно, что я начинаю рассказывать ему истории Аптекарей, пока мы тренируемся. О том, как папа перепутал пищевую аллергию с корью, как бабушка стала той, к кому все обращались при родах, как взволнован был Джонас, когда нашел в библиотеке книгу «Еда — это лекарство». Я провожу удачный подсечку и помогаю Ээро подняться, когда он говорит мне, что ему не нравится то, над чем работает Дом Плотников.

Я так заболталась, что он застал меня врасплох.

— О чем ты?

Он бросает взгляд на остальных. Гриффон держит Оскара в удушающем захвате и учит, как освободиться. Мерил скрутила руку Сэл за спиной, обездвижив её. Она наклоняется, чтобы прошептать что-то, и Сэл краснеет, улыбаясь.

— В том-то и дело, — говорит он, и морщинки беспокойства бороздят его рот. — Я не уверен. В смысле, я знаю, как это выглядит, но не знаю, для чего это будет использоваться. Ярек работал с моим отцом над чертежами, но никто из них не хотел говорить мне больше. Это двойной слой дерева, укрепленный железными полосами, которые перекрещиваются между слоями, как ребра зверя. Это огромная штука, Роуз. Она похожа на какую-то извращенную клетку, но стены изогнуты наружу в верхней части, будто они предназначены не для того, чтобы удержать кого-то внутри, а чтобы не пустить снаружи.

Я задаю вопрос, на который, как я боюсь, уже знаю ответ.

— К какому сроку это должно быть закончено?

— К пятнице. — Он смотрит куда-то вдаль. — Я ненавидел, когда нам приказывали строить столбы для порки, но то, что мы делаем сейчас, кажется еще хуже. Мы почти закончили. Осталось только собрать это на площади.

— Ты говорил родителям, что чувствуешь?

— Да. — Он закусывает губу. — Они боятся Стражей.

Мы оба на мгновение замираем. Стражи должны защищать нас, охранять. Конечно, жители не должны их бояться. И все же…

— Я хотел сказать тебе кое-что еще, — продолжает Ээро. — Мне приснился Джонас. — Он говорит быстро, хмурясь. — Он прятался. Ему было холодно. Он плакал. Я слышал его, но не мог найти. Ты не думаешь, что он все еще может быть жив?

У меня жжет глаза.

— Я не знаю, Ээро.

— Я скучаю по нему.

Я обхватываю себя руками.

— Я тоже.

Мы возобновляем спарринг, но сердце больше не лежит к этому, и парень-плотник наносит мне один удачный удар за другим. К тому времени, как Гриффон объявляет об окончании тренировки, на моих синяках уже появились новые синяки.

— Мы вернемся в деревню разными путями, — говорит Гриффон. — И завтра придем сюда по отдельности. Будьте бдительны. Стражи на этой неделе находятся в состоянии повышенной готовности. Никто из нас не хочет попасться на нарушении правил.

Все кивают. Сэл говорит, что останется, чтобы дать Мари заплести ей косы, как ребенок умолял сделать. Ээро, Оскар, Мерил и я расходимся в разные стороны. Я нахожусь примерно в ста метрах от пещер, идя вдоль ручья, когда слышу треск ветки позади себя. Я оборачиваюсь.

Это Гриффон.

— Что с тобой там было? — спрашивает он. — Ты позволила Ээро размазать себя. — Его лицо выглядит странно в тенях. Искаженно.

Я пожимаю плечами, чтобы скрыть трепет, пробежавший по коже. Он шел за мной.

— Тяжелый день.

Он делает шаг вперед, странность, которую я видела, исчезает.

— У Стражей не бывает тяжелых дней.

— Хорошо, что я не одна из них, тогда.

Он изучает меня, и на его губах играет нечто похожее на улыбку.

— Да. Хорошо. В следующий раз советую не позволять Ээро так часто тебя бросать.

Я закатываю глаза, но сама улыбаюсь.

— Сражайся лучше. — Я стучу себя по голове. — Почему я сама об этом не подумала?

Гриффон делает шаг ближе, посылая волну жара по моему позвоночнику. Я могла бы поклясться Почвой под ногами, что он собирался попросить поцеловать меня снова, когда дерево позади него шелестит, и Леонидас спрыгивает с ветвей, его лицо искажено ликованием.

Мое горло сжимается, как кулак. Гриффон резко разворачивается, чтобы встать между нами. Видел ли Лео, как мы тренировались? Но у меня едва хватает времени побеспокоиться об этом, прежде чем крик чистой агонии разрывает лес. Отбросив конфронтацию на второй план, мы втроем бросаемся на страшный звук. Легкие горят, пока я пытаюсь поспеть за Стражами. Думаю, мы направляемся к заброшенному промышленному району, где нашли тело Питера. Чем ближе мы подходим, тем громче становятся звуки битвы. Лязг металла о металл, крики боли и жуткая какофония шуршания, от которой по коже ползают мурашки.

Наконец, мы врываемся на поляну.

Я спотыкаюсь и замираю, не в силах осознать то, что вижу.

Древние, огромные лозы, которые всегда верно цеплялись за нашу Стену,… движутся.