Я не настолько глупа, чтобы радоваться тому, как осадили мою обидчицу, и упустить из виду главное: тектонический сдвиг в иерархии Долины. Страж не имеет права командовать делами другого Дома. И раз гордая Марина не смеет больше спорить, я начинаю подозревать, что подобное самоуправство происходит уже далеко не в первый раз.

— Ладно, — бурчит Марина, морща нос в мою сторону. — Завтра будешь ходить от дома к дому и собирать данные. Сразу предупреждаю: работа скучная, холодная, и писать придется очень много. — Она невинно наклоняет голову набок: — Ты ведь умеешь писать, верно?

Она явно пытается меня уязвить, но в этот момент до меня доходит потрясающая, ошеломительная мысль. Хранители Записей заходят в каждый дом со своими опросными листами. Они ходят без конвоя и могут беспрепятственно перемещаться по всей деревне.

Мизия думает, что наказывает меня этой рутиной, пытается занять меня пустой работой, чтобы я не путалась у них под ногами до начала официальных тренировок Стражей. Но сама того не ведая, она только что вручила мне идеальное прикрытие для расследования убийства моей матери.

Глава 23

Марина пытается избавиться от меня сразу после того, как Мисиа объявляет, что я буду помогать с переписью, но у меня нет ни малейшего желания возвращаться в коттедж Тзу ни на секунду раньше положенного. К тому же, мне кровь из носу нужно попасть в хранилище. Я следую за ней на улицу, поплотнее запахивая плащ.

— Марина, — окликаю я её, — я бы хотела начать подготовку к завтрашней работе уже сегодня.

Она ускоряет шаг, бросая через плечо:

— В этом нет необходимости. — В её голосе отчетливо слышится раздражение. — Твоя часть работы не требует никакого планирования.

— Это важная задача. Я хочу выполнить её хорошо, — настаиваю я, торопливо пристраиваясь рядом. — Если я хотя бы мельком взгляну на прошлогоднюю перепись, это поможет мне мысленно настроиться.

Она награждает меня испепеляющим взглядом, но возразить ей нечего: я не дала ей ни единого повода для спора.

— Плевать, — цедит она. — Но ко мне зайдёт Лозен, так что мне будет не до тебя. Может, Саймон поможет.

Даже лучше. Если уж мне приходится иметь дело с детьми Хранителя Записей, я стократ предпочитаю Саймона Марине. К тому же, я только что видела, как он разговаривал с Ээро в часовне. Если я потороплюсь, а Лозен отвлечет Марину, у меня появится шанс проскользнуть в подвал без лишних глаз.

Марина идет, высоко вскинув подбородок и напряженно поджав плечи. Я думаю, что мы так и дойдем в полном молчании, но вдруг она роняет:

— Тебе повезло, что твоя вторая свадьба выпадет на солнечный день. — В её тоне сквозит угрюмая зависть.

— А тебе повезло, что твой брат всё ещё с тобой, — отзываюсь я просто ради того, чтобы хоть что-то сказать. Мои мысли в этот момент заняты исключительно планом проникновения в подвал, как только мы доберемся до её дома.

Марина резко останавливается, её глаза вспыхивают яростью:

— Повезло?

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что именно я только что ляпнула. Сердце пропускает удар. Внутри я могу разваливаться на части сколько угодно, но сейчас слишком опасные времена, чтобы демонстрировать это вслух.

— Я знаю, как сильно ты его любишь, — слова спотыкаются друг о друга, пока я пытаюсь исправить положение. — Я только это и имела в виду.

Её губы кривятся в высокомерной усмешке:

— Быть выбранным для Сбора — это великая честь, разве ты не согласна?

Я киваю, чувствуя, как бешено колотится сердце:

— Разумеется. — Я громко сглатываю. — Мы должны уповать на Стену.

Похоже, она хочет добавить что-то ещё, но вместо этого молча возобновляет шаг. До самого дома мы не произносим ни слова. У крыльца нас встречает Лозен — она лениво подпирает спиной стену коттеджа, уперев одну ногу в каменную кладку. Она приходится Леонидасу сестрой, но имеет мало общего как с ним, так и с их родителями. У неё длинные волнистые волосы, на первый взгляд каштановые, хотя я видела, как на солнце они отливают ярко-рыжим. Но самая примечательная черта её лица — это рот, уголки которого всегда приподняты, словно она знает какую-то восхитительную тайну. Я не помню, чтобы она когда-то входила в близкий круг Марины, однако за последние недели на праздниках и в часовне эти двое подозрительно часто держались вместе.

— Роуз Оллгуд, — произносит Лозен, отталкиваясь от стены. — Марина не предупреждала, что ты приглашена на наше дневное чаепитие.

— Она и не приглашена, — отрезает Марина. — Сама увязалась. Мисиа хочет, чтобы она завтра помогала мне с переписью.

Лозен ухмыляется:

— Не обязательно говорить об этом с такой кислой миной.

Я затаила дыхание. Никогда в жизни я не видела, чтобы кто-то осмеливался так разговаривать с Мариной Сейнгальт, включая её собственного отца.