Сегодня он больше похож на демона: свет уличных фонарей резко ложится на его мокрые брови и скулы. Похож на того, с кем я могла бы сразиться в пустом парке или заброшенном магазине. Он опаснее, чем когда одет в свои неприметные спортивные штаны в окружении нетерпеливых студентов и успокаивающе колышущихся вязов. Опаснее сегодня и, почему-то, притягательнее.

— Может быть, наш инструктор пойдет первым? — говорит Лайра. — Помашет ручкой своим старым приятелям.

Смех остальных второкурсников перекрывает шум воды в сточных канавах у наших ног. Но это не злой звук. Похоже, они охотятся вместе с Ридом достаточно долго, чтобы перестать его бояться и начать получать удовольствие от того, что его подначивают. К сожалению, это делает его еще менее ненавистным.

— Не думаю, что люди действительно прыгают, — говорю я им. — Но там на краю есть бар.

— Бар? У Разлома? — Глаза Лайры расширяются, и я понимаю, что для многих студентов Харкера, даже второкурсников, Астера — это место из мифов. Колыбель Разлома, первый и самый большой портал в подземный мир.

Я всегда воспринимала как должное то, что выросла, охотясь в самом эпицентре девиантных явлений. И хотя я не в своем районе, приятно вернуться. Я слишком давно не была в городе. Не видела Пенни, Хаунда или даже Джеймса.

— Он называется «Каменное дно». Я там никогда не была, но мы могли бы зайти после всего.

— Или мы могли бы пойти в клуб.

Когда Лайра смахивает дождь с глаз, я замечаю бледный белый блеск клубного штампа на её запястье.

Глаза Софии загораются.

— О да, черт возьми.

— Или вы могли бы сосредоточиться на охоте, — грубо говорит Рид.

Но София игнорирует его.

— Я целую вечность никуда не выбиралась. Дай мне насладиться этим.

— Ты постоянно бываешь в городе, — фыркаю я.

София хмурится.

— Ну, за всё лето мне не удалось сделать ничего веселого. Я наверстываю упущенное время.

— Потому что ты всё лето была под домашним арестом, — уточняет Эллиот.

Лайра выглядит впечатленной.

— А что ты сделала?

София драматично вздыхает, будто история слишком болезненна, чтобы ею делиться. Эллиот закидывает руку ей на плечи и притворяется, что закрывает ей уши.

— Мы не говорим об инциденте на соревнованиях по плаванию.

— Инцидент на соревнованиях по плаванию?

Узнавать о прошлом Софии — это как пробовать многослойный десерт, созданный шестилетним ребенком. Один укус — шоколад. Следующий — лимон. А после этого? Кукурузные чипсы.

— Мои способности проявились примерно за неделю до этих дурацких соревнований, в которых участвовал младший брат Эллиота. В школе была проблема с селки. Я с ней разобралась. Вот и вся история.

Ух, селки. По словам профессора Кроули, они относятся к семейству подменышей — это значит, что они любят красть личные вещи у смертных, на которых охотятся, или меняться ими, надеясь замаскироваться и заманить ничего не подозревающих жертв в воду.

Эллиот ухмыляется.

— София оказалась топлес перед всей толпой на соревнованиях, и родители посадили её под замок до самого отъезда в Харкер, чтобы научить ответственной охоте.

— Это ты запер селки в раздевалке, — говорит София, толкая его.

— Да, — признает Эллиот. — Но это не я сверкал телом перед половиной команды по водному поло.

— Она забрала мою рубашку!

— Носи лифчик!

София сбрасывает его руку.

— Никогда!

Мы с Лайрой хихикаем вместе с другими студентами, но каменное выражение лица Рида не меняется.

— Я сражалась с селки в детстве на семейном круизе, — рассказывает нам Лайра. — Она явилась гостям в образе аниматора и заставила их учить конгу9. А потом выбросила их за борт и съела.

София задумчиво кивает.

— На самом деле, не знаю, что звучит хуже — быть съеденным или уроки конги.

Но мой разум зацепился за то, что сказала Лайра. Она охотилась в детстве? То есть её силы проявились рано? Я изучаю второкурсницу — еще один эон? Или она просто имела в виду, что помогала родителям или смотрела, как они сражаются… Я осматриваю остальную часть группы. Больше никто не кажется удивленным.

— Хватит болтовни, — прерывает Рид прежде, чем Лайра успевает рассказать больше. — Охота требует сосредоточенности.

— Сначала ты заставляешь нас час гулять под дождем, — игриво ноет Лайра. — Потом лишаешь нас знаменитой ночной жизни Астеры. А теперь нам нельзя травить байки. Что дальше в этом путешествии через ад?

— Не ругай дождь, — тихо говорит Рид.

Я поднимаю голову, чтобы почувствовать, как капли разбиваются о моё лицо. Вдыхаю очищающий запах мокрого асфальта.

— Серьезно. Добавьте сюда купание в океане, и ночь была бы идеальной.

После смерти отца я поклялась, что чернильно-черные воды моря вокруг Астеры будут звать меня. Извращенный способ быть как-то ближе к нему. Быть там, где он был в последний раз. Почувствовать то, что чувствовал он, когда волны тянули его на дно.

Ингрид ахает рядом со мной.