— Итак. — Кроули ухмыляется. — Кто знает разницу между этими тремя?

Проектор щелкает, сменяя три изображения. Первое — старое фото с туманным полупрозрачным контуром. Призрак в чьем-то подвале, едва запечатленный на пленку. Я киваю, оценивая впечатляющие навыки фотографа. Мне никогда не удавалось поймать такое на свой полукадровый фотоаппарат.

Второе — разинутая пасть и безглазое, безносое лицо призрака-врайта, с которыми мы сражались всего несколько ночей назад. Одна из девочек в нашем классе отворачивается, подавляя тошноту. Третье изображение — гниющее скелетообразное тело, выныривающее из мутной реки с отрубленной рукой во рту. Мы с папой сражались с таким во время семейной поездки к Великим озерам. Гуль почти откусил папе руку. Хорошие были времена.

Питер высоко поднимает руку.

— Привидения не имеют телесной формы, но могут манипулировать физическими объектами. Врайты имеют форму, но не являются сознательными существами, а гули — это разумные создания, которые питаются как живыми, так и мертвыми.

Зубы Кроули сверкают в улыбке.

— Совершенно верно, Ройдон. Гули и врайты перемещаются в мире так же, как мы с вами, — продолжает Кроули перед проектором. — Но привидений можно призвать только с помощью колдовства. Вот почему при любом заклинании призыва вы всегда должны искать предмет-источник.

— Что-нибудь от Китти? — шепчу я Питеру, когда Кроули отвлекается. Прошло два дня с тех пор, как мы нашли её письмо.

— Пока ничего, — шепчет он. — И в школе мне сказали, что они не получили её учебники. У студентов, которые уходят, есть сорок восемь часов, чтобы вернуть их секретарю.

Тревога просачивается сквозь меня. Китти была воплощением ответственности. Я открываю рот, чтобы сказать ему, что мне всё это очень не нравится, когда затемненный класс заливает свет, и почти пятьдесят голов охотников поворачиваются в сторону дверного проема.

— У нас обнаружение. — Волосы Рида слегка влажные, будто он только что из душа. — Девиант в Астере. Мне нужны мои первокурсники из группы полевой подготовки.

София и Эллиот обмениваются восторженными взглядами, прежде чем встать и собрать свои книги и ручки.

— Что ж, хорошо. — Кроули кивает, но я вижу, как раздражение мелькает в его стальном взгляде. Полагаю, это такая же часть учебной программы, как и его занятия, даже если он не в восторге от инструктора.

Но мое сердце колотится в груди слишком сильно, чтобы думать о неприязни Кроули к Риду. Мало того, что в моем городе объявился девиант, с которым мне не разрешено сражаться, так теперь еще и два человека, которые мне дороги, отправятся на битву без меня? Ну уж нет.

Рид позволяет двери захлопнуться за собой, и когда София и Эллиот спешат вон из класса, я поднимаюсь, чтобы последовать за ними. Я едва улавливаю приглушенное «Вив, не надо» от Питера, но уже поздно. Я настроилась на охоту.

К тому же, это может быть лучшим способом стащить у Рида его ключ-карту. Из меня вышел бы неплохой карманник, если бы мы остались жить в Лете в мои подростковые годы.

Весь корпус Рида напрягается, когда он замечает меня в коридоре.

— Охотница…

— Позволь мне пойти, — говорю я ему. — Я знаю этот город лучше всех.

— Нет. — Он отворачивается и направляется к дверям ротонды. — Где Бриггс?

Мы с Софией и Эллиотом обмениваемся взглядами.

— Не знаю, — быстро говорю я. Если Рид еще не знает, что она отчислилась, я не буду той, кто ему об этом скажет. Не тогда, когда может происходить что-то скверное. — Позволь мне сражаться вместо неё.

— Я сказал «нет».

— Я тренируюсь уже несколько недель.

— И, как и все студенты, ты продолжишь это делать. У тебя будет полно возможностей для полевой подготовки, когда ты выучишь…

— Хватит нести чушь. Я иду с вами.

Рид останавливается как вкопанный. Его голос остр как бритва, как и его взгляд, когда он поворачивается ко мне лицом.

— Нет, не идешь. Я твой инструктор.

— Это не значит, что ты можешь меня остановить.

Тихий гнев закипает в его глазах.

— В прошлый раз я неплохо тебя остановил.

— Сегодня при мне два серебряных кинжала и на одну повязку меньше.

— Достаточно, — рычит Рид. — Ты переходишь границы.

Я втягиваю воздух через нос.

— Пожалуйста, — говорю я, хотя это слово жжет горло. — Пожалуйста. Я хочу помочь.

Рот Рида сжимается в плоскую линию. Проходят мучительные минуты, мое сердце обнажено перед ним. Я борюсь с желанием начать ерзать.

Наконец он уступает.

— Только наблюдение. Или ты больше не выйдешь в поле до конца года, понятно?

Я выдыхаю весь воздух из легких.

— Разумеется.

Ни единого шанса.

***