Уайатт взревел: под павильоном его задержал очередной Потрошитель. Иэн прыгнул рядом и пришёл на помощь с мечом.

Стук кошачьих лап позади говорил, что Эйден следует за мной по пятам.

Хит пронзил горло Гиганта. Тот завизжал.

Потрошители почти добрались до них, но тут почувствовали мою сияющую драгоценным камнем душу зверя и резко повернулись ко мне.

Я подняла мечи, готовая выпотрошить первого, кто попытается на меня прыгнуть.

А затем замерла, прикованная к месту давлением агрессивного доминирования перевёртыша, сомкнувшимся вокруг меня.

 

ГЛАВА 31

ХИТ

 

Я поднял взгляд от сабли Эйдена, которую всадил в глотку Гиганта, — как раз вовремя, чтобы увидеть любовь всей моей жизни. Её голубые глаза пылали, а сама она внезапно застыла, словно на полном ходу врезалась в кирпичную стену.

И прямо на неё неслись два Потрошителя.

Воздух пропитался тяжёлым, удушающим давлением кошачьего доминирования. Неподалёку, на краю царившего у павильона хаоса, крался огромный лев.

Грёбаный Кэш.

Зверь забился у меня в груди, а горло стиснула паника, подобную которой я испытывал лишь однажды.

Я не успевал добраться до Потрошителей. Не успевал добраться до Кэша.

Эти адские гончие убьют мою пару.

Элайджа взревел и зашипел, но Гигант в его кольцах ещё не умер. Отпустить его он не мог.

Ягуар Эйдена взревел и помчался быстрее.

Но волновались мы напрасно.

Эйвери издала самый громкий и яростный крик, какой я когда-либо от неё слышал, и через несколько секунд после того, как лев сковал её, сломила его волю. Ярость её зверя пронеслась через всё поле и накрыла нас всех.

Глаза льва расширились, и он не смог сдержать дрожь, когда его ударила мощная волна зверя Эйвери.

Освободившись, Эйвери нырнула под атаковавшего рейфа и с рёвом вскинула мечи, пронзив его насквозь. Эйден врезался во второго, и вместе они быстро расправились с чудовищами.

Я испустил собственный яростный рёв и обрушил саблю на толстую шею Гиганта, наконец отрубив ему голову. Когда тело начало распадаться, Элайджа разжал кольца.

Вокруг меня взвился ледяной ветер. Василиск взревел; его жёлтые глаза полыхали ярче, чем я когда-либо видел, и были прикованы ко льву Кэша.

— Нет, — рявкнул я, вложив в приказ всю силу волка. — Эйден разберётся.

Наш ягуар уже мчался по траве, а его жажда крови бурной рекой разливалась вокруг. Эйвери смотрела ему вслед, выпрямив спину и ожесточив лицо. Она была так прекрасна — забрызганная серыми внутренностями, тяжело дышащая, с голубыми фейерверками в глазах.

Лев развернулся и бросился обратно в густой лес на краю кемпинга.

Эйден погнался за ним.

— Сукин сын, — процедил я. — Грёбаный трус.

Элайджа вернулся в человеческий облик; василиск отступил легче, чем я ожидал. Пока Эйвери была в безопасности, а активность разрыва наконец пошла на спад. На свободе оставалось лишь несколько стаевиков, и команда Келлана держала их под контролем.

— Он только что сделал то, о чём я думаю? — прошипел Элайджа.

Возможно, василиск отступил не полностью.

К нам подбежал Уайатт, уже не медведь. Он успел снова надеть форму и нёс одежду Элайджи и Эйдена.

— Какого хрена происходит? — спросил он, остановившись рядом с Эйвери. Он бросил одежду Элайдже, затем повернулся к Эйвери, обхватил ладонями её лицо и понизил голос: — Почему мне кажется, что наша прекрасная тигрица собралась устроить кровавую бойню, м-м?

— Собралась, но Эйден меня опередил, — пробормотала она.

— Кэш просто выскочил из леса и с невероятной наглостью попытался убить Эйвери, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

Глаза Уайатта вспыхнули гневным красным.

— Он что сделал?

Аура тигрицы мгновенно изменилась. Свирепая агрессия исчезла, сменившись успокаивающим урчанием. Она словно гладила медведя Уайатта по спине.

Уайатт простонал и хрустнул шеей.

— Как приятно, детка. Не прекращай.

— Кэш именно это и сделал, да, Убийца? — спросил я. — Попытался сковать тебя перед Потрошителем?

Она кивнула.

— Это точно был он. Удара такой силы, как у твоего отца, у него нет, но почерк похож.

Я шумно выдохнул и попытался расслабить челюсти, пока не раскрошил коренной зуб. Напоминание о том, как отец напал на Эйвери — когда она была одна и едва держалась после того, как мы повели себя с ней как полные грёбаные мудаки, — заставило меня захотеть насадить себя на собственный меч.

Тигрица шутливо лизнула моего зверя. Самобичевание волка мгновенно испарилось, и он завилял хвостом, словно восторженный щенок.

Уже одетый Элайджа скользнул к Эйвери и прижался к ней сзади. — Кэш получил приятный маленький сюрприз, правда, Голубка?

Она вздохнула. — Да. Теперь он хотя бы понимает, что я сильнее, чем он думал. Не знаю, хорошо это или плохо.