По телу растеклось беспокойство. Кэш был проблемой, которую следовало решить ещё вчера. Он слишком много раз выбирал своей мишенью мою пару, и то, что он до сих пор дышал, я воспринимал как личный провал лидера этого квада.

Теперь он оказался в списке — среди всех проблем, которыми нам предстояло заняться, если мы переживём лагерь. Я ни за что не позволю ему сохранить хоть какую-то власть над Эйвери, когда мы вернёмся к учёбе.

Из леса неспешно выбежал ягуар Эйдена. Приблизившись к нам, он обратился в мужчину; тело блестело от пота, грудь тяжело вздымалась.

— Грёбаный ублюдок сбежал, — выплюнул он. — Я не нашёл ни Кэша, ни остальных мудаков из его квада.

Элайджа бросил ему форму. Эйден вытер лоб футболкой и торопливо оделся, затем вытащил из кармана брюк очки и надел их.

— Всё хорошо, Эйден, — безмятежно сказала Эйвери. — День Кэша ещё придёт. Теперь он зашёл слишком далеко.

Эйден оттеснил Уайатта и притянул Эйвери к груди.

— Блядь, милая. Когда я увидел, как ты застыла, то думал, подавлюсь собственными лёгкими. Но мой ягуар знал лучше. Он знал, что его пара справится с этим слабым грёбаным львом.

Тигрица мгновенно и ощутимо приосанилась от похвалы Эйдена. Мы с остальными обменялись самодовольными улыбками.

— Эй, голубки, — рявкнул Иэн, подбегая к нам. — Мы зачистили территорию, разрыв рассеивается, но Мэтт ранен.

Дерьмо.

— Насколько серьёзно? — спросил я, немедленно направившись к детской площадке.

Иэн зашагал рядом.

— Жить будет. Один из Потрошителей, с которыми разбиралось звено Кримсона, ушёл от них и цапнул Мэтта за руку, когда тот добивал одного из наших стаевиков. Мэтт обратился, но крыло выглядит совсем хреново.

Я поспешил к ястребу, сидевшему на перилах карусели. Пушистое тело было перепачкано внутренностями рейфов, а сломанное левое крыло висело под неестественным углом. Рядом сидел Броуди, пока остальные из нашей команды поддержки охраняли их.

— Держись, Мэтт, — сказал я, коснувшись пальцем устройства связи в ухе. — Вызываю медиков.

Они были нужны: раненые имелись не только в нашем звене. По кемпингу рассеялись не меньше дюжины стажёров в звериных обликах, залечивавших рваные раны и сломанные кости.

Я старался не радоваться виду опухшего фиолетового синяка на человеческом лице Тигана. Кто-то поставил ему фонарь, и теперь он выглядел ещё более недовольным, чем обычно.

— Блэквелл вызывает базу, — сказал я по связи. — Разрыв у семейного кемпинга рассеялся, но у нас есть звенья с ранеными, которым требуется медицинская помощь.

— Принято, — ответил командир Мосс. — Поблизости есть активность рейфов? Наши дроны ничего не фиксируют, кроме области вокруг небольшого разрыва на противоположной стороне парка.

Я выпустил волка ближе к поверхности и прислушался. Сквозь тихий гул голосов вокруг — лидеры звеньев беспокоились о раненых, стажёры пересчитывали убитых, остальные передавали собственные запросы о помощи. Сквозь хрипловатый, гипнотический голос Эйвери, снова и снова уверявшей Уайатта и Элайджу, что на ней ни царапины, — звук скользил по моему позвоночнику, словно нежные кончики пальцев. Сквозь тихий шелест листьев и далёкий шум машин на шоссе.

Ни визга, ни неестественной поступи среди деревьев. Ни скрежета когтей по коре, ни извращённых стрекочущих звуков.

— В пределах досягаемости ничего, — доложил я.

— Тогда пока оставайтесь на месте. Я отправлю к вам команду.

— Спасибо, сэр.

Через десять минут на соседнюю парковку влетели два чёрных внедорожника, и из каждого высыпали по четыре медика.

Мэттом занялись немедленно, и после того, как ему вправили крыло, он смог вернуться в человеческий облик. Перенёс это почти без воплей.

Ко мне присоединился брат. Он оглядел остальные звенья, приводившие себя в порядок, а затем перевёл взгляд на Эйвери, которая сидела на карусели рядом с Броуди и Иэном и тихо с ними беседовала. Уайатт и Элайджа даже не пытались скрывать, что не отходят от неё ни на шаг.

— Первая ночь позади, — пробормотал Эйден.

— Хреновая ночь, — добавил я.

Он кивнул, продолжая смотреть на нашу пару.

— Завтра будет хуже.

— Полагаю, да.

Наконец он взглянул на меня. За стёклами очков радужки окружало сияющее ярко-бирюзовое кольцо.

— Мы должны быть готовы. Нельзя допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Я с трудом сглотнул.

— Знаю.

— Ты уверен, что сейчас не моя очередь? — спросил Уайатт, растирая полотенцем мокрые волосы. — Такое чувство, будто я целую вечность не дежурил.

Я устало вздохнул и указал на импровизированный календарь, который нацарапал на обороте украденного из столовой меню и приклеил к стене нашей хижины. — Совершенно очевидно, что сейчас моя очередь. Мы всё обсудили и записали именно для того, чтобы не путаться, но вы всё равно спорите со мной каждую ночь.