Я прикусила нижнюю губу и выдержала пьянящую волну похоти. Мы находились в моей хижине, сетчатые двери и окна были распахнуты, и кто угодно мог просто пройти мимо.

— Наверное, это не лучшая идея…

— Эй, мудаки, — рявкнул Иэн снаружи. — Уберите руки от моей сестры. Ей нужно поесть.

Пелена похоти мгновенно рассеялась.

Хит уронил голову мне на колени и простонал. Уайатт вскинул руки и повалился спиной на кровать.

Иэн скрестил руки и приподнял бровь, глядя на меня. За его спиной стоял Броуди с широкой ухмылкой.

Гладя густые шелковистые волосы Хита, я оглянулась на Уайатта.

— Я и правда порядком проголодалась.

— Я тоже, — пробормотал он в мою подушку.

Я подтолкнула их обоих.

— Ждите снаружи, пока я переоденусь. И не провоцируйте Иэна. Он дерётся грязно.

Они заворчали, но спорить не стали. Уайатт оторвался от моей кровати и поплёлся к двери. Хит поднялся, поцеловал меня в макушку и последовал за ним.

Живот заурчал. Пришло время подкрепиться, а затем морально подготовиться к тому, что ожидало нас сегодня на выезде.

Как оказалось, нас ждал чистейший грёбаный хаос.

— Эйвери, с Уайаттом! — крикнул Хит. — Эйден и Элайджа, со мной!

Мы с медведем Уайаттом метнулись влево, а остальные трое — вправо. Иэн и его команда только что пробили себе дорогу сквозь стаю отвратительных стаевиков в форме грызунов, а с деревьев им вслед прыгнули три Потрошителя. Смутно напоминавшие кошачьих, они были размером со льва-Прайма; в длинных мордах скалились гротескные зубы, а с черепов стекала серая плоть.

Мы с Уайаттом отсекли одного и атаковали его с фланга, пока команда Хита разбиралась с двумя другими. Я полоснула по передней лапе и отсекла её от тела, затем Уайатт протаранил тварь, свалил на землю и вырвал глотку. Двумя сильными ударами я отрубила ей голову, а затем развернулась лицом к северу — напряжённая и готовая.

По лесу разносились крики: и пронзительный вой рейфов, и, судя по звуку, вопли боли наших товарищей-Стражей. Хиту уже пришлось вызвать медиков, когда мы наткнулись на звено, которое жестоко изувечили рейфы — сколько их было, никто не знал, — хотя с начала патруля не прошло и часа.

Сегодня нас и ещё дюжину звеньев отправили в северо-восточную часть парка. Хит вёл нас по одному из множества маршрутов для горных велосипедов и пеших прогулок, и мы уже убили шесть Потрошителей и одного Гиганта. Я сбилась со счёта, сколько стаевиков уничтожили Иэн с командой, но они не переставали размахивать клинками дольше чем на минуту.

Позади зазвучал предсмертный визг Потрошителей. На краю зрения Джун и Нико кружились, рубя грызунов; у обоих из порезов на руках и лицах текла кровь.

Из-за деревьев вырвались новые Потрошители — адские гончие и какие-то существа с лошадиными телами, шакальими головами и когтистыми лапами. Шесть, семь, восемь, девять… Дерьмо, дерьмо.

Я попятилась к крупу Уайатта с поднятыми мечами. Пока трое Потрошителей окружали нас, Уайатт угрожающе рычал. Они начали атаковать: сначала один, потом другой, затем все трое. Я крутила мечами и полосовала тварей, а Уайатт делал то же самое огромными медвежьими зубами и когтями. Мы рубили, кололи и кусали; кишки и куски плоти дождём падали на землю, пока мы изо всех сил понемногу ослабляли чудовищ, чтобы я наконец смогла отрубить им головы.

Где-то неподалёку Хит выкрикивал новые приказы. Эйден кричал в ответ — значит, он тоже был жив и цел. А Элайджу вообще практически невозможно убить. Со всеми всё хорошо.

Со всеми всё будет хорошо.

Иэн и Броуди ввалились в поле моего зрения, сражаясь с отбившимся стаевиком и одним Потрошителем-шакалоконём. Броуди пригнулся под ударом огромной когтистой лапы, нацеленной ему в голову. Иэн тревожно крикнул и всадил клинок твари в глотку. Его футболка была сильно разорвана, а сбоку серая ткань потемнела и намокла.

Беспокойство перехватило мне горло. Когда это случилось?

Раздался чудовищный визг, и деревья передо мной вырвало с корнями. На тропу вынеслись три змеевидных рейфа — Гиганты размером с грёбаный дом; их шипастые хвосты хлестали, словно лезвия блендера.

Из тела Элайджи вырвался василиск. Он бросился на одну из змей. Длинные тела переплелись и, кувыркаясь, скрылись из виду.

Вторая змея хлестнула хвостом прямо в Мэтта, который пытался прорубить толстую шею почти мёртвого стаевика-крокодила. Он выругался и отскочил, обращаясь в ястреба и отчаянно хлопая крыльями, чтобы увернуться от рейфа. Хвост снова щёлкнул и ударил птицу. Я подавила крик, когда Мэтт рухнул с неба куда-то в чащу.

Паниковать было некогда. Уайатт рванул Потрошителя за шею и швырнул в дерево. Я отрубила ему голову, пронзила горло следующему, развернулась и проделала то же самое с третьим. Уайатт рвал глотки, а я завершала дело.

Когда последняя адская гончая начала превращаться в серую жижу, я лихорадочно огляделась.