– Да иди же сюда. Встань. –Хриплый, недовольный голос Кирилла врезался в сознание острым клинком, заставляя меня всю задрожать.

Я вывернулась, постаралась отбросить от себя его руки.

– Встань немедленно.

Я подняла напуганные глаза на бывшего мужа. Морщина между бровей залегла. Губы исказила злая усмешка.

– Пусти! Не трогай!

– Встань. Хватит здесь сидеть! Хватит здесь слезы лить! Встань немедленно, пока я тебя на руки не поднял и не увёз из больницы. Ты находясь здесь, не поможешь никак делу. Ну-ка быстро встань! – Прохрипел Кирилл, поднимая меня и вынуждая все-таки занять вертикальное положение.

Я хотела отпрянуть, но за мной был угол и поэтому единственное, на что меня хватило, это всхлипнув, рыкнуть:

– Пусти меня и не смей притрагиваться,

– Иди сюда. Хватит здесь сидеть. Ты так делу не поможешь. Быстро развернулась и пошла в машину. Я отвезу тебя.

– Пусти меня и не смей трогать.

Но Кириллу невозможно было что-либо объяснить. Он перехватил меня посильнее, дёрнул на себя так, что я влетела в его грудь. Сдавил пальцами мне на талию .

– Я дважды не повторяю.

– Пусти. – Сквозь слезы произнесла я.

– Нет, не пущу. Ты моя жена. Хватит сидеть здесь, сопли на кулак наматывать. Таким образом ты никак не изменишь ситуацию.

Острое осознание прострелило меня и я проведя ладонью по губам, стирая с них слезы, дрожащим голосом произнесла:

– Я не твоя жена. Я теперь тебе чужая. А законная у тебя в другом месте!

9. глава 9

Кирилл взревел, резко тряхнул меня, что в локте стало больно ныть, как будто бы связку потянул.

Я прекрасно помнила тот нелепый разговор полгода назад, когда мама сбивчиво мне рассказывала о том, что общалась с Анечкой…

— Ты представляешь? Позвонила злая, как тысяча чертей. — Мама перетряхивала вещи Платона, из которых он уже вырос, и бросала на меня косые взгляды. — Говорит, эта его журналисточка всем мозг проела, что Кирилл вот-вот сделает предложение.

Я моргнула.

— Пусти, — ещё раз выдохнула я, стараясь вывернуться, но Кирилл только жёстче сдавил руки на моём теле, чуть ли не волоком таща меня к выходу.

— Ты мне здесь не смей про чужую и законную что-то выдавать, — прорычал он хрипло и зло, развернулся в сторону лестничных пролётов, и я поняла, что, если я не пойду сама, он меня по ступенькам потащит. — Была одна законная, законная одна и осталась и не смей мне здесь что-то говорить про развод и про то, что мы пять лет были не вместе. Не твоя глупая гордость, ничего бы этого не было! — хрипло выдохнул Кирилл и все-таки дёрнул меня по лестнице, что я чуть было не запуталась в ногах и не клюнула носом.

Но и этого Кирилл позволить не мог, удержал на вытянутых руках.

Удержал. И потащил следом.

— Пусти, если бы не ты, мы бы здесь не оказались, если бы ты в своё время кое-что в узелок завязал, ничего бы этого не было. Ах, какой благородный! Квартирку своей журналисточке купил. А о том, что у тебя двое дочерей, тебе было невдомёк! Что я ходила беременная, тебе было наплевать, ты амуры крутил, а сейчас мне будешь говорить что-то про законную.

— Одна была, одна осталась. Фиг там!

Я поняла, что выбесила бывшего настолько, что он уже не хочет со мной ни общаться, ни разговаривать, он просто волоком тащил меня по лестнице до самого выхода из приёмного покоя, где я, твёрдо встав на ноги, взбеленилась и вырвалась у него из рук.

— Не надо меня никуда тащить, я останусь со своим ребёнком. Если тебе давит то, что я здесь сижу, а тебе надо к своей девке ехать, то это только твои проблемы. Не надо делать меня похожей на себя. Я ни на кого своего ребёнка не променяю.

Я поняла, что прошлась ровно по острию, и так прошлась, что порезалась.

Кирилл, взмахнув рукой, перехватил меня за шею и чуть ли не втолкнул в открытую дверь.

В лицо тут же ударил осенний ветер.

Я взревела, стараясь нанести как можно больше вреда Кириллу.

— Молчи, господи, Ира, молчи!

В какой-то момент Кирилл понял, что я не собираюсь никуда уходить из больницы, и поэтому, просто наклонившись, перекинул меня через плечо.

Да так неудобно, что я рёбрами влетела в него и сдавленно охнула, понимая, что воздух выбило из лёгких.

А когда он в несколько шагов оказался возле своей машины, я постаралась, раскорячившись, как паук, не позволить ему усадить меня на кресло.

Не удалось.

Кирилл двумя точными движениями перехватил руки. И словно бы куклу барби со сломанными ногами запихал в салон, обошёл тачку и сел за руль.

— Молчи лучше, господи, молчи!

— Ты ненавидел меня за то, что я посмела уйти.

— Ты не просто посмела уйти! Ты у меня детей собиралась отобрать, — зло бросил Кирилл, выезжая с парковки.

— Куда ты меня везёшь?