– Не смей, не смей сейчас упираться.

Он дотащил меня до квартиры. Открыл дверь и втолкнул в тёмную прихожую, в которой вкусно пахло молочным шоколадом и бисквитным печеньем. Я знала , что это аромат для дома– диффузор. Есения такие любила и судя по всему любит.

– Приведи себя в порядок. Хватит разыгрывать бедную родственницу. У тебя здесь и квартиры, и машины.

Кирилл прошёл по квартире, включая светильники. А я вдруг оказалась в своём прошлом.

Вот он вернулся с работы. Стоит такой недовольный, усталый. Медленно расстёгивает пиджак и стаскивает его с плеч. Бросает по привычке на диван, зная , что я потом повешу.

– Я хочу к Ане. – Произнесла я, прикусывая губы.

–Приведи, твою мать, себя в порядок. – Процедил сквозь зубы Кирилл. –Мне не нужно, чтобы ты рядом с ней легла. Ты сейчас делу никак не поможешь. Включи голову.

Я пошатнулась, сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Дотронулась кончиками пальцев стены и вздрогнула от того, что у Кирилла на всю квартиру заорал мобильный.

Бывший муж вытащил телефон из кармана и долго пристально смотрел на экран.

Мне показалось важным донести до него одну вещь.

– Ответь. Она ведь ждёт. Ответь и езжай к ней. А мне ты здесь абсолютно не нужен. 11. ГЛАВА 11

Кирилл медленно, словно бы шарнирный весь, обернулся и посмотрел на меня.

— Отвечай!

Мои слова задели тумблер, и Кирилл, взвыв, как раненый зверь, взмахнул рукой и со всей силы швырнул мобильник в стену.

— Молчи, — произнёс он хрипло, дёргая ворот рубашки, — молчи, христом Богом клянусь, не замолчишь, я тебя заставлю.

— Не надо здесь приносить в жертву своё личное время, как так, тебя дочь посмела не вовремя дёрнуть, поезжай, не трать свои драгоценные года на то, чтобы спасать свою кровь! Поезжай, новых детей себе там заведи.

Я все-таки рискнула, сделала шаг вперёд и двинулась в сторону коридора, который вёл к спальням.

Квартира была сонной.

И мои шаги как будто бы будили её.

Когда я вернулась в зал, то застала картину, которая в другой бы момент заставила меня вздрогнуть.

Кирилл сидел в небольшом кресле, которое стояло в углу гостиной, запрокинув голову, расстегнув до груди рубаху.

Тяжело дышал.

То и дело сжимал в ладони разбитый телефон.

— Ты так и будешь здесь сидеть? — Спросила зло, рассматривая мужа.

— Да, — короткий ответ.

— Окей, я тебя поняла, — развернулась, пошла в сторону двери и дёрнула своё пальто с вешалки.

— Не сметь, — донеслось мне в спину, а в следующий момент, видимо, чтобы я отпрянула от двери, в неё прилетела диванная подушка.

И я поняла, что меня срывает…

— Не сметь? — развернулась и просипела. — А может быть, тогда ты не будешь сметь мне какие-то претензии высказывать, необоснованные какие-то обиды кидать, например, о том, что я не позвонила, когда родила Платона. А с чего я должна была тебе позвонить, Кирилл? — Резко рыкнула, пересекая пространство между прихожей и диваном, упёрла руки в подлокотник. — С чего я должна была тебе звонить? Ты отправил меня с этим ребёнком на аборт. Что я должна была сделать? Позвонить? Сказать, Кирилл, ты не до конца меня довёл. Вот, несмотря на все твои ухищрения, я выносила ребёнка. Смотри! Для чего я должна была звонить. Или вот, например, твоя обида, что я ушла, а я должна была сидеть, я должна была сражаться…

— Никто тебя не заставил бы сражаться, — тихо, по слогам произнёс Кирилл, медленно вставая с кресла. — Любовница актуальна только на тот момент, пока о ней не знает жена.

Его голос подрагивал.

А глаза бегали.

Потянулся снова в карман и зашуршал блистером.

— Какую дрянь ты пьёшь? — Спросила зло, и Кирилл поджал губы.

— Отдыхай, приведи себя в порядок. Хватит на сегодня скандалов, хватит на сегодня разбитых судеб. Мы с тобой родители ребёнка, который лежит в больнице.

Медленные шаги в сторону кухни, и я закусила губы.

Может быть, он прав.

Мы с ним родители ребёнка, который лежит в больнице и ничего кроме, нас больше не связывает, но я не смогла ни отдохнуть, ни расслабиться, ни как-то переключиться.

Я мерила шагами спальню, пыталась найти хоть какое-то определение поведению Ани, почему так произошло, как она попала в аварию.

До меня ничего не доходило.

Ближе к полуночи, когда я поняла, что Кирилл никуда не собирается сваливать, вышла и застала его на кухне.

Везде был выключен свет, и только над прозрачным столом висело несколько светильников.

Тусклые. Холодные.

Кирилл сидел, крутил в руках чашку с остывшим чаем.

Я застыла.

Должна была что-то сказать, например, предложить ему уехать, но он опередил.

Не глядя на меня, а глядя на своё отражение в стекле, едва шевеля губами, произнёс:

—Я… Я… Это я виноват…

12. Глава 12

Я сначала не поняла, что он произнёс.