Я не знала, что с ним происходит, и это пугало меня. Раньше, в школьные годы, такое происходило часто. Одну неделю Эзра шутил, сверкал окровавленными зубами в улыбке, когда в поединке избивал Бишопа или Малакая, а другую раздражался и не общался с нами, закрываясь от всего мира.

Я думала, это просто переходный возраст.

Но причина уходила намного глубже.

После аварии он окончательно стал другим. Просто... необъяснимо другим. Иногда в нем проглядывался тот сумасшедший мальчишка, с которым мы познакомились в школе, но чаще он просто молчал.

Сейчас же я вообще не узнавала Эзру, не успевая следить за сменой его состояния.

С ним что-то происходило. И я не знала, как ему помочь.

— Пришли, — прошептала я.

Мы остановились напротив двух простых могил.

К глазам подкатили слезы, и я гневно смахнула их рукавом куртки. Последнее время мне слишком часто хотелось плакать, как какой-то маленькой девчонке.

Но я ничего не могла с собой сделать, когда увидела, как Эзра падает на колени перед могилами мертвых родителей.

Я всегда оставляла его наедине, чтобы он поговорил с Уиллом и Скарлетт без свидетелей, поэтому отошла к концу тропы. Однако даже отсюда до меня доносились его слова, пропитанные сокрушительной болью.

— Сегодня вам бы исполнилось сорок три, — тихо усмехнулся он, покачав головой. — До сих пор не верю, что вы родились и умерли в один день. Это так... так, блядь, больно. Мне так больно, что я не могу... не могу увидеть вас... И не могу увидеть мир, в котором живу...

Я зажмурилась, подняв голову к небу.

— Самое дерьмовое, что я начинаю забывать, как выглядят люди и вещи. Не могу вспомнить лица друзей. Не могу вспомнить красный и зеленый цвета. Я помню только ту ночь и ваши крики.

Я больше не могла слушать это, да и не должна была, поэтому прошла дальше, где его голос потонул в безмолвии кладбища.

Устремив взгляд вдаль, опустилась на скамейку и прикурила сигарету.

Теперь мы знали, что произошло в ту роковую ночь. Эзра годами пытался понять, кто виновен в аварии, унесшей жизни родителей и лишившей его зрения, но правда оказалась тяжелее, чем мы предполагали.

Никто не был готов к тому, что машина, которая врезалась в них, принадлежала Леонор Монтгомери.

Конечно, Эзра не винил ее. Виновен был лишь один человек — Тайлер Бэйли, который уже гнил в земле на глубине девяти футов. Если бы Леонор не убила его, это сделала бы я.

Но это не отменяло того факта, что Скарлетт и Уилла больше нет.

И никогда не будет.

Я не встречала людей солнечнее и добрее. Мама Эзры обожала меня и ласково называла Дикаркой, а его папа всегда угощал красными яблоками, зная, как сильно я их люблю. Они разрешали мне оставаться на ночь, когда дома появлялся монстр, и мы вместе с мальчиками играли в приставку и «Монополию».

В детстве было много ужасных моментов, но столько же хороших. Воспоминания о времени с семьей Бланшар согревали меня, когда голоса в голове становились слишком громкими.

Сейчас Эзра жил один в небольшом доме отца и матери. Его дядя Готье, маленький лысый ублюдок, которого мы терпеть не могли, ни разу не навестил его.

Я сотни раз думала вписать его имя в список своих жертв, но Эзра сказал, что его душа принадлежит ему.

— Мама! Папа! Да ответьте же вы мне!

Я закрыла уши и зажмурилась, когда кладбище прорезал надрывный крик Эзры. Сердце в груди заныло от желания обнять его и утешить, но я знала, что сейчас ему это не поможет.

Когда я приходила к отцу, то кричала точно так же.

Люди лгали, утверждая, что время лечит.

Это неправда. Ничего оно не лечит.

Спустя двадцать минут вдалеке показалась покачивающаяся фигура, и я поднялась со скамейки, устремившись ей навстречу. На щеках Эзры виднелись мокрые дорожки, которые я тут же стерла рукавом куртки.

— Легче?

— Немного, — прошептал он. — Спасибо, что пришла, Мышка.

На губах появилась легкая улыбка.

— Всегда, Эзра.

Взяв его под руку, я в такой же тишине повела нас к выходу, специально как можно дальше обходя могилу отца.

Сегодня я не была настроена на встречу, а если бы взглянула на его фотографию, точно осталась бы лежать на сырой земле, как несколько недель назад.

Когда мы почти вышли с кладбища, Эзра резко остановился.

— Что такое?

— Я... слышу кого-то. — Он нахмурился и повернул голову в сторону. — Я слышу ее.

Я недоуменно осмотрелась, но никого не заметила.

— Кого?

Отстранившись от меня, он медленно побрел в противоположную сторону. Его шаги были неуверенными, но он словно чувствовал, куда нужно идти.

Только когда мы прошли несколько метров, я услышала чей-то плач.

— Господи, ты даже не представляешь, как мне плохо без тебя, — всхлипнула девушка. — Ты хотела, чтобы я стала врачом и... Я п-почти стала им, мамочка. Прямо как ты. Но он... он постоянно делает мне больно... Никто не понимает меня, кроме тебя...