Клянусь, я кожей ощутила, как меня прожигают его серебристые глаза. Он затянулся сигаретой и выдохнул дым в приоткрытое окно красной Aston Martin, поворачивая руль тем самым движением, от которого все девушки сбрасывали трусики.

Я их не осуждала.

В этой спортивной машине, облаченный в классический костюм и с сигаретой между пальцев, которые украшали серебряные кольца, Алистер выглядел до неприличия сексуально.

Внутри поднялась жаркая волна, когда он приподнял уголок губ, прожигая меня пристальным взглядом сквозь стекла очков.

Сигарета снова появилась в уголке его идеального рта: щеки впали, а челюсть напомнила выточенный гранит. Он затянулся и провел языком по губам, медленно отвернувшись от меня.

Это что, порно в прямом эфире?

Почему я возбудилась, просто наблюдая за ним?

Алистер Тюдор совершенно не подходил под мой типаж, особенно для быстрого секса. Слишком идеальный, слишком богатый, слишком высокомерный. Слишком не такой, какой мне нужен.

Но... кто мне нужен? Человек, который никогда не замечал моего присутствия? Человек, который полюбил другую и оставил меня наедине со своими давними чувствами?

Безусловно, если бы мне грозила опасность, Малакай без промедлений отдал бы за меня свою жизнь. В его верности я не сомневалась, вот только он никогда не видел во мне женщину.

Раньше мне отчаянно хотелось, чтобы кто-то сделал это.

Увидел во мне не девочку, которая разбивала носы одноклассникам и ругалась похлеще пьяниц из Синнерса. Увидел не девушку, которая убивала по приказу свыше и довольно скалилась, чувствуя запах крови.

Раньше я хотела, чтобы кто-то увидел во мне женщину, которую много лет назад разбили на осколки и оставили истекать кровью, задыхаясь в слезах. Раньше я хотела, чтобы меня боготворили и почитали, поклоняясь каждому дюйму моего тела и души.

Раньше, но не сейчас.

Я давно поняла, что такой человек никогда не найдется. Всё, на что я была способна — дарить мужчинам оргазмы и получать взамен малейшее удовольствие, поскольку что-то внутри меня давно умерло и не могло воскреснуть.

При этих мыслях я внутренне зарычала.

— Татум? Ты здесь?

Я вздрогнула и резко повернулась к Бишопу. Все смотрели на меня, ожидая какого-то ответа.

— Что?

— Ты не знаешь, где Эзра? — спросил он, нахмурив брови.

Любые мысли сразу же испарились, когда я услышала его имя.

Меня охватила тяжелое чувство печали. Я достала из кармана телефон и увидела, что через час должна быть на месте встречи.

Бишоп и Малакай поняли меня без слов.

— Знаю.

Глава 6

Я часто бывала на этом кладбище. Линкольн не разрешал приходить сюда маме, но меня он удержать не мог. Никто не мог удержать меня от папы.

Однако сегодня я пришла в гости не к нему.

— Привет, — мягко улыбнулась я, зная, что он этого не увидит.

Эзра повернул ко мне голову, но на его потрескавшихся губах не появилось знакомой улыбки. Выражение лица осталось отстраненным, когда невидящие глаза посмотрели в мои.

— Привет.

Сигарета свисала с уголка его рта, а пальцы левой руки, до сих пор покрытые глиной, потому что он снова копался в саду матери, постукивали по бедру. Эзра по привычке надел толстовку и накинул на голову глубокий капюшон, из-за чего его лицо утонуло в тени.

Он не носил очки, чтобы скрыть слепоту, и категорически отказывался от трости.

Ему не хотелось, чтобы его считали другим.

Ему хотелось быть простым человеком без особенностей, к которому относятся так же, как к остальным.

Я сжала его ладонь и почувствовала шрам на тыльной стороне, который пересекал татуировку. Он никогда не рассказывал, что значит этот странный символ.

— Ты готов?

Он коротко кивнул, ничего не ответив.

Мы неторопливо пробирались между заброшенных могил, двигаясь по привычному пути. Порывистый ветер трепал волосы, охлаждая разгоряченные щеки. Я сохраняла молчание, зная, что Эзре не нужны мои слова.

Наша связь измерялась не ими.

Он доверял мне быть рядом в этот день. Только мне.

— Здесь сегодня немноголюдно, — тихо произнесла я, сворачивая на дорожку слева. — Последний раз, когда мы сюда приходили, посетителей было в три раза больше. Хорошо, что нет дождя.

— Мама и папа не любили его.

— Зато любишь ты.

Эзра невесело усмехнулся.

— Чтобы любить, нужно видеть, Татум.

— Чтобы любить, нужно чувствовать, Эзра, а ты делаешь это лучше, чем кто-либо другой, — твердо сказала я. — Не считай это проклятием. Это дар, понимаешь?

Он не ответил, продолжая молча шагать за мной к двум могилам.

В глубине души мне хотелось кричать. Хотелось разгромить это чертово кладбище. Хотелось спросить у судьбы, почему она так разозлилась на нас, что заставляет приходить в это место слишком часто.

Эзра всегда менялся несколько раз в год. В день их рождения, как сегодня, и в день их смерти. Однако последнее время я стала замечать, что его депрессивная фаза увеличивается, из-за чего он напоминает мне... маму.