— Хочешь увидеть кое-что по-настоящему вампирское? — спрашиваю я, внезапно радуясь возможности поделиться этим с ней.

Она склоняет голову набок и разворачивается в кресле ко мне всем телом.

— Ты сейчас в летучую мышь превратишься?

Её лицо озаряется собственной шуткой.

— Этот миф придумали чёртовы волки.

Я прищуриваюсь и даже изображаю недовольство, когда она смеётся.

— Прости. Так что ты хотел показать? — спрашивает она уже немного осторожнее, хотя любопытство очевидно.

— Ты ведь так и не спросила, есть ли у меня магия.

Я расслабленно улыбаюсь.

Протягиваю руку в тень, которую её тело отбрасывает на кровать, и отпускаю силу.

Бледный полумрак густеет, превращаясь в плотную полосу ночи, которая закручивается вокруг руки, словно змея.

— Ты владеешь тенями, — потрясённо выдыхает Аврора.

— Верно.

Я отхожу дальше, к двери, и приседаю там, куда свет лампы почти не достаёт. Тяну сильнее за магию, поднимая тени с пола и погружая себя в густую обсидиановую тьму.

Я прекрасно вижу сквозь их чернильные объятия, но для Рэд почти исчезаю.

Как чёрная кошка в безлунную ночь: если двигается — заметишь, а стоит замереть, и взгляд перестаёт различать очертания.

— Невероятно.

Аврора не сводит с меня глаз, пока я выпрямляюсь и снова вывожу верхнюю часть тела на свет.

Проклятые тени едва ли не ластятся от её похвалы.

— Они настоящие? Разумные? Как ты с ними общаешься?

Она с восторгом засыпает меня вопросами, не давая даже вставить ответ.

Это очаровательно.

Я улыбаюсь её любознательности. Какая-то часть меня боялась, что это её напугает — что она увидит, насколько настоящий хищник перед ней.

Но нет.

Она полностью заворожена.

— Мы не общаемся словами или голосом. Это скорее инстинкт. Я чувствую их, и они появляются. Похоже, они понимают, когда мне нужна защита, а я в ответ улавливаю их эмоции. Трудно объяснить. Я просто… знаю.

Я пытаюсь подобрать более внятные слова.

Тени у моих ног, будто поняв, что мне не удаётся объяснить, сами двигаются к Авроре.

Они ласкают её ноги, густыми лентами обвиваются вокруг голых икр и поднимаются к коленям.

Они никогда прежде так не делали.

Если я касаюсь кого-то, без труда могу спрятать его вместе с собой, но свои змеиные формы тени всегда обвивали только вокруг меня.

Я наблюдаю, как две из них скользят вверх и вниз по её ногам, а Рэд шевелит пальцами.

Она совершенно очарована.

Аврора наклоняется и пытается коснуться одной, словно хочет погладить, но ладонь проходит насквозь.

— Я их чувствую. Так странно. Потрясающе, но странно, — задумчиво произносит она.

Я просто смотрю, не понимая, почему они ведут себя именно так.

Ещё одна тень взмывает за спиной и окутывает меня, словно заверяя, что по-прежнему подчиняется моей воле.

Аврора выпрямляется и смотрит на меня.

— Значит, ты потомственный вампиром, а не обращённый?

Она говорит это как утверждение, но я всё равно отвечаю.

— Да. Оба моих родителя были вампирами. Вижу, ты действительно хорошо подготовилась.

Я снова сажусь на кровать.

Аврора присоединяется, но идёт по полу осторожно, словно боится наступить на тень и причинить ей боль.

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Эй, они кажутся настоящими! — Она толкает меня, устраиваясь рядом со скрещёнными ногами.

Не сильно, поэтому я сразу восстанавливаю равновесие.

— Ты им не навредишь. Если захотят, они двигаются очень быстро.

Я смотрю, как несколько теней отступают в более тёмные уголки комнаты и затихают.

— У твоих родителей тоже были способности? Кто-то из них передал тебе власть над тенями?

Рэд снова возвращает разговор к моим родителям.

Горе тут же скручивается в груди, но я хочу попытаться поделиться с ней этой частью себя.

Это воспоминания об их жизни.

Не о смерти.

— Тенями управляла мама. Отец контролировал световую энергию. Они были очень сильной парой. Оба погибли на войне.

Я медленно и глубоко вдыхаю, когда чувство вины пытается захлестнуть.

— Уже понятно, что ты очень их любил.

Она не выражает соболезнования.

Понимает.

В такой ситуации простого «мне жаль» недостаточно.

— Любил. Думаю, ты понимаешь.

Несколько секунд она молчит, потом кивает.

— Такая боль сидит очень глубоко, правда?

— Да.

Мы ещё немного молчим.

Связь между нами становится чуть крепче, пока каждый вспоминает собственную потерю.

У неё эта рана наверняка ещё совсем свежая.

Я восхищаюсь тем, с какой решимостью она сумела так быстро снова собрать свою жизнь по кусочкам.

Я же десятилетиями позволял печали и ярости пожирать себя.

— Значит, это правда? Способность управлять тенями передаётся по наследству?