Воздух становится душным, и каждый новый вдох приходится делать сквозь барьеры, больше похожие на плотные стены.

— Я, между прочим, своего добилась и вышла за него замуж, если тебе так интересно, — чётко проговариваю. — Двенадцать лет вместе, два месяца как свободны. Вот и вся история.20. 20.

***

Мы перебираемся в отдельную комнату без окон, которую я про себя прозвала массажным салоном.

После активных упражнений здесь проходит завершающий этап — восстановительный массаж, снимающий спастику, выравнивающий тонус и стабилизирующий дыхание.

Внутри этих стен я знаю каждую деталь, но когда Дима снимает футболку и штаны, почему-то с интересом утыкаюсь в стопку чистых полотенец, которые сама же недавно и сложила.

Это алогично, конечно, потому что через минуту мне всё равно приходится подойти ближе. Да и тело своего пациента я уже изучила не хуже этой комнаты.

Фоном играет медленная, расслабляющая музыка, которую я включила на телефоне. Пульс, ещё совсем недавно ровный, начинает скакать вразнобой, вычерчивая внутри свою собственную мелодию.

— Ты принимаешь все назначенные мной препараты? — уточняю, разогревая масло в ладонях.

Взгляд невольно скользит по рабочей поверхности Диминой спины, где мне ещё предстоит пройтись руками. Но начинаю я снизу, плавно поднимаясь вверх, согласно направлению венозного и лимфатического оттока.

— Да, — отвечает он на выдохе.

— Хорошо. Я добавлю ещё один препарат для улучшения микроциркуляции. Мне связаться по этому поводу с Вячеславом?

— Как угодно.

Разговор идёт о самочувствии, дозировках и планах на будущие занятия. Ни о чём таком важном, что нельзя было бы уложить в два слова. Но так мне куда проще, чем концентрироваться на том, как мои ладони гладят икроножную мышцу бережными, разогревающими движениями, и на том факте, что у Димы чересчур много волос на теле, что, скорее всего, говорит об активной андрогенной системе.

В такие моменты я начинаю говорить больше обычного, потому что меня захлестывает волнение, и чем глубже я в нём тону, тем активнее начинает работать язык.

Сейчас я уже не уверена, что именно стало причиной. Возможно, Дима и правда угадал, и всё это нервное настроение — результат затяжного воздержания. Но пусть эта версия так и остаётся его недоказанной гипотезой.

— Давно хотела спросить у тебя… — начинаю издалека. — Вы поставили в реабилитационный центр комплект вертикализаторов и модуль для кинезотерапии. Эти закупки прошли по легальной схеме?

— С чего вдруг такие вопросы?

Дима не напрягается, не дёргается и не подаёт никаких сигналов, что этот вопрос его смущает. Его бёдра прикрыты полотенцем. Я плавно перехожу к спине и кладу ладони на поясничный отдел. Здесь, вокруг места свежей травмы, тянется тонкий розовый шрам от операции. Я обхожу его стороной, работая по паравертебральным мышцам вдоль позвоночника.

— Я кое-что о тебе узнавала, — говорю без наезда. — В том числе и о том, что ты участвовал в поставках медицинского оборудования без растаможки.

— Занимательно. Ты мной интересовалась.

— Я предпочитаю знать, с кем имею дело.

— Кроме моих нелегальных дел что-нибудь ещё раскопала?

О том, что одна девушка собиралась забеременеть от него, я предпочитаю умолчать, хотя эта мысль никак не уходит.

Меня всегда поражало, что они в нём находили, помимо денег и грубоватой, но впечатляющей мужской внешности, настолько, чтобы хотеть рожать от него детей.

В моем понимании подобные решения возможны только там, где отношения способны пережить что-то прочнее мимолетной химии. Даже с Даниилом я не была уверена, что наш брак выдержал бы такой серьёзный шаг.

— Нет, больше ничего, — отвечаю спокойно.

— Насколько мне известно, закупки оформлялись легально. Этим занимался Слава. Я могу запросить у него документы, если он ещё не передал их твоему отцу.

— Если не передал — не проблема. Слава точно не из тех, кто лезет в сомнительные схемы.

— Ну разумеется, — хмыкает Дима. — Из нас двоих скорее я тяну на человека с сомнительной репутацией. Хотя, по правде, тогда мы действовали в тандеме.

— Ну не-ет, не может быть, — удивлённо восклицаю, разминая межлопаточную область.

— Более того, инициатива принадлежала не мне.

Нимб над приятным и обходительным Вячеславом слегка меркнет в моей голове, но не настолько, чтобы окончательно раствориться. Как бы там ни было, уверена, что он исправился, и короткие пути к обогащению — это уже не про него.

Я перехожу к изголовью кушетки, чтобы проработать плечевой пояс. Близость с Филатовым ощущается в стократ острее. Всё моё внимание сосредоточено на его крепком теле, на малейших реакциях и на дыхании. Это очень интимно, но это совсем не про романтику.

Положив ладони на переход от шеи к плечам, я чувствую сильное напряжение. Это закономерно, потому что Дима регулярно опирается на руки, поднимая тело, и плечевой пояс работает с перегрузом.