Я тянусь к стакану с соком и делаю глоток, прочищая горло.

Мой взгляд цепляется за вход в зал, и за Артёма, который под медленный танец целеустремлённо идёт в мою сторону.

____

ПС. У книги появился буктрейлер. Посмотреть его можно во вкладке рядом с аннотацией, в ТГ или группе ВК автора.18. 18.

***

Да или нет? — звенит в голове, пока Артём протягивает мне руку, приглашая на танец.

— Наина. Не откажите мне в одном маленьком пожелании.

Звучит какая-то смутно знакомая композиция, и я всё же поднимаюсь, принимая приглашение.

У Артёма Астахова слегка прохладные ладони. Вероятно, потому что он вместе с остальными мужчинами выходил покурить. Но запаха табака от него не чувствуется, как и выраженного запаха алкоголя. Это однозначно плюс.

Темп моих шагов заметно медленнее музыки. Надоедливые мысли цепляются одна за другую, не давая расслабиться.

Я вспоминаю, как начинались отношения с Даней. В восемнадцать было просто понять — твой человек или нет, комфортно вам вместе или совсем не складывается. Максимализм диктовал чёткие ответы. Либо идеально, либо никак. Без полутонов. Без серых зон.

А в тридцать, пережив крах собственного брака, я наконец вижу, что мир не состоит из чёрного и белого. Простые ответы исчезли, их заменили нюансы. Меня больше не заносит в крайности, и я верю только в то, что отношения строятся на совместной работе, терпении и уважении, как основе.

— Ренат упоминал, что вы работаете реабилитологом, — начинает издалека Артём, легко перебирая пальцами на моей пояснице.

— Да.

— Где именно?

Почему-то у меня нет сомнений в том, что у Астахова имеется полная информация обо мне, включая и место работы.

Но во взрослых отношениях всё читается через более завуалированные знаки. То, что я согласилась танцевать с ним, может выглядеть как молчаливое согласие на дальнейшее сближение.

— В реабилитационном центре «Виталис», — отвечаю я, замечая Таню, которая почти подпрыгивает на стуле, лишь бы не выпускать нас из поля зрения.

— Никогда раньше о нём не слышал.

— Он открылся не так давно, всего три года назад, — спокойно поясняю. — «Виталис» принадлежит моему отцу.

— Сложно работать там, где руководит близкий человек? Или, наоборот, это даёт больше свободы?

— У нас получилось выстроить дистанцию. Он не вмешивается в мою работу, а я — в его. Иногда подсказывает, если я прошу, потому что у папы больше тридцати лет опыта.

Разговор получается ровным. В основном отвечаю я, а спрашивает Артём. Где я училась? Где работала до того, как переквалифицировалась в реабилитолога? Чем частная практика отличается от государственной и почему я выбрала первую? Сколько времени провожу в центре и насколько такая занятость совместима с личной жизнью?

К счастью, на последнем вопросе, на который я отвечаю нейтрально, медленный танец заканчивается, и я аккуратно высвобождаюсь из его рук.

— Как ощущения? — без предисловий спрашивает Таня, затягивая меня в женскую уборную во время очередного перекура.

— А какими они вообще должны быть?

Подруга шумно вздыхает, прислоняясь плечом к стене.

Сегодня она очень красивая. Нет, красивой она бывает всегда, но сегодня — по-особенному. Светлые волосы уложены мягкой волной, а платье с корсетом подчёркивает узкую талию и высокую грудь.

Несмотря на то что мы обе в разводе, свой Таня пережила куда легче, чем я. Возможно, потому что её брак продлился не так долго. А может, дело в характере. Таня — та ещё пофигистка в хорошем смысле. Погоревала, выдохнула и пошла дальше. Без сожаления, угрызений совести и бесконечного анализа.

— Твоё потерянное состояние после развода — абсолютно нормально, — успокаивает она. — Артёму ты очень понравилась. Ренат мне шепнул на ушко по секрету. И он действительно может помочь со всем, что нужно вам с отцом.

— Я не представляю, как о таком вообще просят.

— Легко, Наин, — отмахивается Таня. — Ренат сразу обозначил, чего он ждёт от женщины, которая будет рядом с ним. Я эти правила приняла, потому что устала от нищеты и несправедливости. А потом уже пришли чувства. Влюбленность, доверие. Думаю, Артём из той же породы и не ходит вокруг да около. В общем, не упусти. Я пойму твой отказ только в одном случае — если ты вдруг решишь написать Филатову в соцсетях.

Меня никто не предупреждал о необходимости конфиденциальности. Ни устно, ни письменно. Но для врача это само собой разумеется. О том, что Дима — мой клиент, я не скажу даже лучшей подруге. Даже под давлением.

Я направляюсь к гардеробной, когда часы показывают половину девятого, что весьма опрометчиво, учитывая, что мне ещё предстоит добираться за город.

Прогревая автомобиль, зажатый на парковке между двумя мощными внедорожниками, я несколько раз набираю сообщение Диме о том, что, скорее всего, немного опоздаю. Но в окно стучат, и мне приходится отвлечься.