— У меня есть информация о том, что собой представляет реабилитационный центр «Виталис». Молодой частный проект с хорошим потенциалом. Но есть нюансы. Недофинансирование, нехватка специалистов, недостаточно эффективный менеджмент. При всём уважении, слабых мест там сейчас больше, чем сильных.

Аппетит исчезает в ту же секунду. В желудке сводит, как будто туда бросили камень.

— Ну, допустим, — говорю, промокнув губы салфеткой.

— У меня есть возможность не то чтобы радикально поменять ситуацию, но усилить её там, где она проваливается.

— Я услышала, что вы предлагаете, — автоматически выбираю официальное обращение. — Но не услышала, чего требуете взамен.

Артём скользит взглядом в вырез моего платья. Невзначай. Но с той степенью осознанности, которую трудно скрыть. Он прекрасно знает, что делает, и даже не пытается изображать обратное.

Это могло бы подкупить, если бы не то, что мне по-прежнему сложно визуализировать нас вместе.

— Взамен я предлагаю отношения с испытательным сроком в полгода. За это время девушка должна предоставить справку о здоровье, тщательно предохраняться и следить за собой, включая интимную гигиену. Также, соблюдать конфиденциальность, быть точной в договорённостях и не использовать мои ресурсы: связи, деньги или другую помощь без прямого согласования…

— М-м, вот как, — протягиваю, обдумывая услышанное. — И что происходит после шести месяцев? Аттестация?

— Тогда мы либо определяем статус, либо прекращаем отношения.

Я не отношу себя к романтичным, нежным барышням, но и циничной меня не назовёшь. Для первого свидания его предложение слишком. Слишком жёсткое. Слишком серьёзное.

От десерта я отказываюсь, допивая мятный чай. Астахов не настаивает на ответе, но его ожидание буквально ощущается кожей. И когда я прощаюсь, направляясь к выходу, и когда между нами уже закрываются двери лифта. Это вторжение раздражает до зуда.

Я сажусь в машину, отмечая, что на часах всего восемь вечера. Мы с Артёмом ужинали полтора часа. Но тянулись они, словно вечность.

Тем не менее в теле достаточно прилива бодрости, чтобы не ехать домой и не ложиться отдыхать, а потратить оставшийся вечер с большей пользой.

Я набираю номер Димы, слушая в динамике длинные гудки. Сообщение, которое я ему отправила, он прочитал, но вместо ответа просто ткнул палец вверх. Обычно я не люблю звонки, но для него почему-то делаю исключение.

— Привет. Не спишь? — спрашиваю после сухого «Слушаю». — Я освободилась и готова к занятиям.

Фоном слышатся шум и голоса.

Я не знаю, приходит ли кто-то навестить Филатова, но, по словам его друга, гостей у него почти не бывает, так что я склоняюсь к тому, что это телевизор.

— Не сплю, приезжай, — бросает в ответ, а потом невозмутимо, с лёгкой иронией, добавляет: — Что-то не получилось с еблей?

От прилива крови к щекам меня обдаёт жаром. Это настолько возмутительно, что я не сразу понимаю, чего хочу больше — огрызнуться или все-таки рассмеяться.

Похоже, субординация — это то, чего между нами точно не будет.

— С чего ты взял?

— Тут не нужно быть гением, чтобы сложить логическую цепочку, из которой выплывает вывод, что твоё свидание, судя по всему, ограничилось трением коленок под столом.

— Когда-нибудь случится чудо, и твой пиздливый рот приучится открываться только после того, как в голове сформулируется адекватная мысль?

— Вряд ли.

— Жаль, что без шансов.

— Его можно заткнуть только делом. И то ненадолго, — заключает Дима.

Закончив перепирательства, я бросаю телефон на переднее сиденье, пристёгиваюсь и трогаюсь с места, ощущая, как прилив бодрости странным образом умножается. Он усиливается примерно вдвое, потому что сегодня дорога занимает у меня куда меньше времени, чем обычно.23. 23.

***

То, что у дома Филатова стоит незнакомая машина, наводит на мысль, что голоса на фоне принадлежали вовсе не телевизору.

Паника, холодная и колкая, стекает по позвоночнику, заставляя меня ненадолго окаменеть.

Я достаю из сумки телефон, кручу его в руках и успеваю лишь снять блокировку, как ворота автоматически открываются. А это значит, что меня заметили, и сбегать уже поздно.

Плавно шагая по дорожке, я всматриваюсь в окна, пытаясь понять, чего ожидать. Но на середине пути входная дверь настежь распахивается, и на пороге появляется Вячеслав. Растрёпанный, в рубашке и брюках. С чуть хмельным взглядом. Что странно, потому что раньше я таким его не видела.

— Наина Сергеевна, проходите, мы вас уже заждались, — произносит он радушно, пропуская меня внутрь и помогая снять верхнюю одежду.

Я напоминаю, что мы давно перешли на «ты». Слава — с трудом переключается.

Хотя я отлично понимаю, что занятия сегодня не будет и можно смело разворачиваться домой, отказать этому душке у меня не хватает сил. Даже если раньше этот душка проворачивал преступные схемы с серыми закупками.