Я опускаю стекло, совершенно не удивляясь тому, что это Артём. Он выглядит слегка запыхавшимся, потому что, когда я прощалась с основной частью гостей, его место как раз пустовало.

— Уже уезжаете? — спрашивает очевидное.

— Да, пора.

— Работа. Я помню, — кивает Астахов и проводит рукой по светлым волосам. — Наина, как насчёт поужинать на следующей неделе? У меня намечена командировка, но потом я буду в городе и с удовольствием пригласил бы вас в ресторан.

Да или нет — этот вопрос уже не звенит в голове, а бьет в виски, как набат. На его место тут же приходит следующий: готова ли я? Так, как Таня?

— Пока не могу сказать, какие у меня планы на следующей неделе, — отвечаю поспешно. — Ещё не видела график.

— Я напишу вам в следующий понедельник?

— Попробуйте, — пожимаю плечами.

— Не оставите номер телефона? — Артём чуть приподнимает бровь.

— Думаю, для вас не составит труда найти его и без моего участия.

Я разучилась флиртовать и делаю это топорно, но мой ответ всё равно выходит вызовом, который я бросаю мужчине.

Он принимает его с азартом. Об этом говорит улыбка, которую я впервые за вечер вижу на его лице. Я знаю, что Артём найдёт. Знаю, что напишет и пригласит. И к тому моменту мне нужно будет чётче понимать, чего я хочу или не хочу — от этих отношений и от самого Астахова. 19. 19.

***

Я подъезжаю к дому Филатова, когда часы показывают половину десятого. Всё из-за чертовой тянучки, что образовалась за городом после крупной аварии. Пришлось буквально ползти. Километр за километром.

Это сделало меня нервной, потому что опаздывать — мне совершенно несвойственно. Я обожаю пунктуальность и ценю её в других. Особенно когда речь о работе или о чём-то действительно ответственном.

Как бы там ни было, за Диму мне хорошо платят. В три раза больше, чем обычно. В целом, я не могу похвастаться высоким доходом. У папы в центре премии не выдают уже несколько месяцев. Особенно заметен контраст с Даниилом, который берёт восемь тысяч долларов за один нос. Конечно, он не забирает всю сумму себе. У него есть команда, процент клинике и прочие обязательные расходы, но даже после всех вычетов его доходы несопоставимы с тем, что получаю я.

Резко подтянув сумку, я распахиваю дверь и выхожу на улицу. Колючий ветер мгновенно пробирается под пальто и выметает из головы всё лишнее. Артёма, бывшего мужа и тревоги о будущем. Остается только концентрация на том, кто ждёт внутри дома.

Ворота разъезжаются.

Я быстро шагаю по вымощенной камнем дорожке, рассматриваю светящиеся окна и примерно прикидываю, где сейчас Дима. Но его присутствие в гостиной, за столом, с открытым ноутбуком — всё равно заставляет сердце ускориться от внутреннего толчка, когда наши взгляды встречаются.

— Можно воды? — спрашиваю бодро и, получив короткий кивок, прохожу через комнату в сторону кухни. — И прости за опоздание. Я не специально.

Дима переплетает пальцы и закидывает руки за голову, продолжая смотреть на меня. В животе тут же закручивается лёгкий, щекочущий вихрь, который я упорно стараюсь не замечать. Даже напрочь отрицать его существование, чтобы не думать о том, о чём думать сейчас не стоит.

То, на чём я стараюсь сосредоточиться — это во сколько мне удастся закончить сегодняшний рабочий день. В лучшем случае в одиннадцать. В лучшем! Если прибавить сюда дорогу в город, на сон останется ещё меньше времени. А полноценный, крепкий сон — мой главный ресурс. Каждый недоспанный час бьёт по нему слишком безжалостно.

— Мы могли перенести занятие, если у тебя что-то намечалось, — говорит Дима, пока я возвращаюсь в гостиную со стаканом воды. — Я бы не стал применять штрафные санкции.

— Интересно, на основании чего ты решил, что у меня хоть что-то намечалось? — сразу бросаю вопрос.

— Я могу озвучить любые варианты? — уточняет он, прежде чем продолжить.

— Давай.

Не опустить глаза, когда мы схлёстываемся в словесной схватке, — удается лишь благодаря моему упрямству.

Дышать ровно. Держать плечи расправленными. Подбородок чуть приподнятым.

Особенно в тот момент, когда взгляд напротив полыхает и бесстыдно гуляет по вырезу моего платья, золотистым пуговицам и чёрным рюшам по подолу.

— Не знаю, насколько криво у меня работает логика, но если ты приехала с опозданием и в довольно блядском наряде, то, скорее всего, перед этим была на свидании, — делает заключение Дима.

— Если ты решил, что стал причиной несостоявшегося секса, то, боюсь, переоцениваешь своё влияние.

— Судя по тому, как ты взвилась, — тебя давненько не трахали.

— Это тоже из твоей логики?

— Это уже из опыта.

Я вскидываю бровь, давая понять, что наш негласный договор о субординации никуда не делся. Но Филатов, похоже, либо не считывает эти намёки, либо намеренно их отметает.