Комната была слабо освещена, у дальней стены сидело около дюжины мужчин. Все они были в деловых костюмах и темных очках. Сигареты и сигары свисали с их губ, создавая в тесном помещении дымную завесу. От них исходил отчетливый запах гари.

Беты.

Но самое тревожное то, что каждый из них держал огромный пулемет. Оружие светилось синим от зачарования и было больше и навороченнее всего, что я видела раньше. По меньшей мере дюжина красных точек была нацелена на нас всех.

Бессмертные альфы могли умереть лишь двумя способами: если из их тела слить всю кровь и обезглавить, или же если их пристрелить из оружия с зачарованными пулями.

Я медленно переместилась, заслоняя Люсинду.

Джакс прошептал:

— Встаньте за мной.

Джесс, Джала и Джинкс медленно отошли так, чтобы его мощная фигура скрыла их. Раздался тихий стук. Из темного угла комнаты, из самой глубины тени, кто-то вышел в дорогих туфлях.

Глубокий голос медленно произнес:

— Это правда? Мой давно потерянный сын вернулся?

Он странно выделял каждое слово, и они сливались воедино, словно он пытался компенсировать шепелявость. У меня отвисла челюсть, когда он шагнул вперед, в тусклый свет.

Послышались вздохи.

Он мог бы быть близнецом Кобры. Те же знакомые изумрудные глаза светились угрозой. Разница была лишь в том, что его черные волосы были длинными, бледную кожу не украшали бриллианты, на шее красовалась огромная татуировка «LOYALTY» (Прим. от переводчика: «Верность»), а от него не исходило морозного холода.

Он пах маслом и резиной. Мускусным, резким запахом, из-за которого его присутствие невозможно было игнорировать. Костюм на мужчине сидел безупречно, а хрустальные аксессуары буквально кричали о богатстве.

На широких плечах небрежно покоилась массивная белая змея. Она была настолько огромной, что ее хвост лежал на полу, а голова высоко поднята. Змея возвышалась над шестифутовым пятидюймовым3 владельцем.

И все же, у него были те же грешные губы, высокие скулы и точеная челюсть. Тот же роскошный цвет лица, казавшийся слишком идеальным, чтобы быть настоящим.

Но сомнений не было: перед нами отец Кобры. Дон этого города.

Кобра стоял пугающе неподвижно, глядя на отца через всю комнату, но на его лице не отражалось ни единой эмоции. Мое нутро подсказывало, что это воссоединение не будет радостным. Будет чудом, если мы уйдем отсюда живыми.

Дон сделал глубокую затяжку, выпуская дым в воздух. Его изумрудные глаза были холодными и острыми, а белая змея на шее шипела. Он был хищником.

Дон небрежно затянулся.

— Докажи прямо сейчас, что ты мой сын, иначе мои беты откроют огонь. А потом, пока вы будете небоеспособны, они отрубят голову каждому из вас. Мы развесим ваши трупы на уличных фонарях.

Его великолепные черты лица превратились в каменную маску безразличия. Он не шутил.

Тотчас же алмазы Кобры превратились в теневых змей и хлынули с его тела. Они громоздились друг на друга, пока не сформировали огромную змею. Точно такую же черную, какой белой была змея его отца.

Дон промолчал, просто сделал еще одну долгую затяжку, пока его белая змея сползала с плеч. Она приближалась к черной змее Кобры, пока они не оказались морда к морде. Медленно она раскрыла огромную пасть, сверкнула опаловыми клыками и издала резкое предупреждающее шипение. Змея Кобры ответила тем же.

Я сглотнула и отчаянно пыталась вспомнить, привязываются ли змеи к своему потомству. Судя по энергетике в комнате, мой лучший догадкой было «нет». Змея Дона, которая, судя по всему, и была Доном, излучала крайне агрессивные вибрации.

После этой перепалки с шипением, что показалась вечностью, наконец Дон кивнул. Белая змея скользнула обратно на его широкие плечи, а Дон откинулся на спинку зеленого бархатного кресла. Он небрежно откинул длинные черные волосы назад, но все в нем кричало о насилии.

Поскольку мы стояли, а он сидел, мы должны были находиться в сильной позиции.

Но это было не так. Он смотрел на всех нас сверху вниз, даже сидя.

По моему боку стекал пот, хотя я все еще была промокшей насквозь от холодного дождя. Дон медленно выдохнул облако сигаретного дыма.

— Значит, ты мой сын.

Это был не вопрос.

Огромная змея Кобры распалась на тысячи теней, которые устремились обратно к его телу. С блеском они вновь превратились в алмазы и кристаллы на его коже.

— Похоже на то.

Дон медленно окинул Кобру взглядом.

— Забавно, что твои змеи такие… раздробленные. Еще страннее, что ты носишь их на коже в виде драгоценностей.

Кобра молчал. Дон тоже. Дюжина пулеметов все еще была направлена на нас, а мужики в темных очках, державшие оружие, не шевелились. Вокруг нас клубился дым.

Каким-то образом, хотя никто не произнес ни слова, напряжение в комнате выросло десятикратно. Живой наэлектризованный провод, искрящийся энергией. По моему боку неприятно потекла новая порция пота.