Наверное, вы гадаете, как я докатилась до такой жизни.

Каким-то образом, благодаря моим дебильным поступкам, моя мрачная, унылая жизнь становилась только хуже. Оказалось, что достичь «дна» гораздо труднее, чем вы можете себе представить. В мире фейри я думала, что пробила дно, но ошибалась.

У бездны страданий, как выяснилось, не было конца.

Да, я драматизирую.

Нет, я не перестану жалеть себя, потому что на данный момент это единственное, что остается неизменным в моей жизни.

В одну секунду я была на грани нервного срыва монументальных масштабов.

И все ради чего?

Ради раздражающего альфы-змеюки.

— Ебаные, сука, ебанутые змеи, — проворчала я, раскачиваясь взад-вперед.

Да, именно раскачиваясь. И не в забавном, кокетливом стиле на детской площадке.

Нет.

Мои запястья были связаны над головой и прикреплены к металлическому крюку, свисавшему с потолка на одной цепи. Я бессмысленно дрыгала ногами и извивалась, пока лопатки горели от напряжения, удерживая вес собственного тела.

Единственным утешением было то, что я ниже остальных парней. Кобра, Ашер, Джакс и Ксеркс висели на своих запястьях рядом со мной в темной комнате. Они изредка кряхтели и стонали. Их бицепсы напрягались, удерживая вес гораздо более массивных тел.

Узкие стены светились мягким голубоватым оттенком, и я готова была поставить все свои деньги на то, что это та самая тупая магия, которая блокирует трансформацию оборотней. Как бы я ни концентрировалась, я не чувствовала привычного покалывания, предвещающего перевоплощение в животную форму саблезубой тигрицы. Не то чтобы я стала бы оборачиваться, даже если бы могла. У меня было предчувствие, что в инициации мафии — или как там, черт возьми, Дон назвал это «развлечение» — смысл был совсем в другом.

Чтобы дополнить чудную атмосферу помещения, с потолка свисала одинокая неоновая лампа. Она непрерывно мерцала, отбрасывая по комнате жуткие тени. Мы находились буквально в небоскребе. Это же чудо инженерии, а они не смогли наладить гребаную лампочку?

— У меня сейчас случится эпилептический припадок, — раздраженно пробормотала я, пока пот струился по вискам, добавляя дискомфорта.

В комнате было невыносимо жарко, и я тяжело дышала, глотая влажный спертый воздух. Мы были не единственными счастливчиками, висящими на жутких крюках. Рядом с нами раскачивались двое крупных мускулистых парней, покрытых татуировками: не такими крутыми, как у Ашера. Они молчали. Просто беззвучно истекали потом, как и все мы.

Я не знала, сколько времени провисела. Здесь не было ни окон, ни часов, чтобы засечь ход времени. Могли пройти минуты, а могли — часы. Все, что я знала: мои лопатки горели, и боль постепенно поглощала каждую мою мысль.

Еще вчера я боролась за свою жизнь против вампира и злой королевы фейри на гладиаторской арене.

Бог солнца, помоги мне!

На моей коже до сих пор был песок. Я даже не приняла душ, а теперь подвешена под потолком. В этот момент я бы убила кого-нибудь за горячую ванну и пошлый роман.

— Может ли быть еще хуже? — я застонала и заболтала ногами в воздухе, отчаянно пытаясь унять боль в руках. — И еще, не хочу показаться грубой, но твой папаша — полное дерьмо.

В темноте рядом со мной вспыхнули змеиные глаза, а кожа, инкрустированная драгоценностями, блеснула в мерцающем свете. Голос Кобры прозвучал с угрозой:

— Если бы ты меня слушала, ты бы здесь не оказалась, — добавил он себе под нос, — Ебаная непослушная кошечка.

Я зарычала и в отчаянии лягнула ногами в его сторону:

— Хватит называть меня «кошечкой или котенком». И вообще, мне так дико жаль, что я не бросила тебя разгребать эту криповую бандитскую инициацию в одиночку.

— Я убью тебя за это, — слова Кобры заплетались от ярости, а по его груди пробежало дребезжащее шипение.

— Вставай в очередь, — пробормотала я и повернулась к нему, чувствуя, как внутри нарастает гнев. — И повзрослей уже. Это называется «работать в команде».

Я бросила ему в лицо слова Джинкс. Моя теневая змея полоснула меня болью по спине. Как будто ударила током. Впервые она послала мне что-то, кроме любви и поддержки.

Кобра прорычал:

— Мы не ебаная команда.

Его слова ранили сильнее, чем физическая боль, раздиравшая руки. Кобра с интенсивностью уставился на меня, его щелевидные зрачки ярко светились в темноте:

— Ты моя! Здесь небезопасно, я тебе запретил! Ты ослушалась меня!

Я выбрала зрелый путь.

Скривившись, я передразнила его:

— Ты ослушалась меня!

Я встретилась взглядом с Ксерксом, который висел на потолке, с другой стороны. Омега молчал, но посмотрел на меня с пониманием в своих фиолетовых глазах. Как будто он знал, насколько обидными были слова Кобры.

Ашер громко хрустнул шеей:

— Не разговаривай так с Сэди.

Кобра не выглядел пристыженным: