— Ты выглядишь неважно, — тихо сказала Люсинда, и я отвернулась от залитого дождем окна, позволяя воспоминанию умереть внутри меня.

Мы долго смотрели друг на друга.

Белые волосы, красные глаза и золотистая кожа Люсинды были точь-в-точь как у Сэди. Но если Сэди была худой, с высокими скулами и острыми чертами лица, то Люсинда была мягкой и женственной.

Они были такими похожими, но в то же время такими разными.

Я даже не пыталась улыбнуться, просто смотрела на нее бессмысленным взглядом, пока спина горела, а машина мчалась с невозможной скоростью. Темный мир за окном светился.

В конце концов, Люсинда пожала плечами и отвела взгляд.

Я продолжала скрести ногтями, раздирать спину, словно сдирание плоти с костей могло как-то исправить положение.

Неоновые звери за окном рычали и корчились. Стальные балки превращались в зазубренные зубы, впиваясь в мою душу.

Я снова прижалась щекой к прохладному стеклу.

Моя слишком влажная кожа отчаянно жаждала облегчения.

Этого было недостаточно.

Я вдавила левый глаз в стекло, пока мир вокруг не расплылся, и мне стоило огромных усилий не удариться головой и не покончить с собой.

Голос матери был резким и холодным: «Трусиха».

— Э-э, не думаю, что она, то есть он, в порядке, — Люсинда прошептала Сэди с тревогой.

Хотя бы я была замаскирован под парня, мой мужской гламур давал небольшое утешение.

— Хм, что? — голос Сэди был грубым и хриплым, в резком контрасте с голосом Люсинды.

Это подчеркивало все то насилие, которое ей пришлось пережить.

У меня сжалось сердце за мою лучшую подругу. В мире было слишком много трагедии. Казалось несправедливым, что мы обе так много страдали.

Люсинда прошептала сестре:

— Я должна тебе кое-что сказать.

Сэди резко опустила голову, в ее глазах ярко светилась тревога. Страх исказил ее лицо.

— Что такое?

Люсинда открыла рот, затем закрыла его, изучая встревоженное лицо сестры.

Наступила долгая пауза.

— Думаю, у Арана нервный срыв.

Плечи Сэди опустились от облегчения. Она не уловила, что сестра солгала. Это было очевидно по позе Люсинды, по запинке в голосе и по тому, как бегали ее глаза, когда она говорила. Шестнадцатилетняя девушка сникла еще сильнее, подавленная тем, чем ей было страшно поделиться.

Я промолчала.

Кто я такая, чтобы лезть в чужие тайны? Когда мои собственные убивали меня.

Сэди покачала головой и обняла младшую сестренку.

— Невежливо указывать на то, что у кого-то нервный срыв. Они бывают у всех.

Затем Сэди посмотрела на меня.

Рубиновые глаза Сэди были полны понимания, когда она беззвучно произнесла:

«Все будет хорошо. Ты всех нас спасла.»

Ничего не будет хорошо.

Потому что я съела бьющееся сердце моей матери.

Да, я — Арабелла Иган, наследная принцесса королевства фейри, вырвала бьющееся сердце моей матери из ее холодной груди и съела его. Поглотила.

Поглотила его.

Сырое, бьющееся, кровавое сердце. У меня во рту. В глотке. Это был единственный способ убить монарха фейри. Единственный способ взойти на трон смерти состоящего из сотни черепов фейри, покрытых золотой фольгой. Останки исчезнувшего народа — фейри крови, и тех, кто восстал против гнета монархии и проиграли.

Боковым зрением я увидела, как Сэди что-то прошептала Люсинде. Судя по тому, что произошло на арене, этот пятый элемент не был уничтожен.

Сэди была фейри крови. Раса фейри настолько редкая и древняя, что они скорее миф, чем реальность. А это означало, что Люсинда, скорее всего, тоже одна из них.

Их предки — это те самые черепа, из которых состоял трон смерти. Уничтоженные жаждущим власти монархом.

Теперь этим монархом была я.

Зрение рассыпалось калейдоскопом, машина закружилась вокруг меня, и сознание уплыло в другое измерение.

Теперь я была королевой мира фейри, который ненавидела.

Правителем.

Обязанным своему народу.

Бесправной принцессой, у которой не было склонности ни к одному из элементов фейри. Спина болела невыносимо, и мне хотелось вылезти из собственной кожи.

Мне было комфортнее маскироваться под парня. Это было единственное время, когда люди не просили меня «размножаться», не смотрели на меня как на вещь. Королевский статус в мире фейри был тяжким бременем.

Они почитали правителей как богов.

Поскольку бессмертные фейри рожали крайне редко, мой статус первой принцессы фейри не был исключением. Я была объектом поклонения: больше, чем фейри, но меньше, чем личность.

И все же у меня никогда не проявлялось склонности ни к одному элементу. За всю историю все фейри с раннего детства проявляли признаки своих способностей.

Исключений не было.

Я была неудачницей.

Вместо этого во мне поселился монстр.

Боги, Сэди — альфа-перевертыш, и даже она была отчасти фейри крови.

Она была большей фейри, чем я.