— Вообще-то ты сказал, что я принадлежу тебе, — прищурившись, поправила я.

Я все еще была на него немного зла.

— Не будь ебаной дурой, — прорычал он. — То, что я чувствую к тебе — это больше, чем любовь. Ты — моя вселенная, и если ради того, чтобы быть рядом с тобой, мне придется умереть, так тому и быть.

У меня перехватило дыхание, а в горле застрял ком.

— Но вы не можете. Он причинит вам боль.

На этот раз зарычал Ксеркс:

— Малышка, мы и так уже мертвы, если мы не с тобой.

На секунду меня пробрал ужас.

Неужели они знали о моем плане прикончить их, если они выберут омегу?

Грудь Джакса завибрировала, звеня цепями на золотых косах, когда он покачал головой.

— Мы же говорили тебе, маленькая альфа, что любим тебя. Неужели ты думала, что мы лгали?

— Да, блин, но он же угрожает вас убить! — огрызнулась я, чувствуя, как руки трясутся от страха, даже несмотря на то, что от их преданных слов мое сердце пускалось в пляс.

Они все тут посходили с ума, что ли?

Я только что узнала, что вся моя жизнь — ложь, а теперь еще и это.

Женский организм имеет предел прочности.

То, что я сама планировала их прикончить, вовсе не значило, что я хотела, чтобы это сделал Дон. Это совсем другое дело.

Ашер имел наглость рассмеяться, и татуировки на его шее заходили ходуном, пока он стоял передо мной на коленях.

Его янтарные глаза потемнели, а голос прозвучал жестко:

— Принцесса, они могут попытаться нас убить. Но у них ничего не выйдет.

Отлично.

Они просто тупые идиоты.

Я ущипнула себя за переносицу уцелевшими пальцами, моля небеса о терпении.

Встряхнув рукой, я помахала перед ними культей без пальца, от чего на пол брызнула кровь. И если это не отражало общую атмосферу вечера, то я уж и не знаю, что могло бы.

Это возвращало к суровой реальности.

Я рявкнула на них:

— Нет! Немедленно встаньте нахрен все. Вы не можете просто так решать умереть за меня. Так это не работает.

Идеальное лицо Кобры исказилось в жестокой ухмылке.

Это было единственное предупреждение.

Внезапно он вскочил на ноги, обхватил мою шею рукой, усыпанной драгоценностями, и притянул мое лицо к своему.

Кобра прошептал с угрозой:

— Ты примешь нашу любовь и свяжешь себя с нами прямо сейчас, котенок. Ты серьезно думаешь, что сможешь стоять здесь раненая и кровоточащая и говорить мне, что я не могу с тобой связаться? Что я не смею о тебе заботиться?

Я закатила глаза и «случайно» брызнула на него кровью.

— Да. Именно это я и говорю.

Лицо Кобры потемнело.

— Я потом накажу тебя за этот маленький акт неповиновения. Сечешь?

Я подавилась собственным хрипом.

Какая. Охуевшая. Наглость. У этого. Мужика.

— Или ты слишком ссышь, чтобы принять нас? — Кобра наклонился всем своим массивным телом, прорычав мне прямо в лицо: — Ты что, трусиха?

У меня перед глазами все покраснело.

Мне стоило невероятных усилий не обратиться в саблезубую тигрицу и не вцепиться в его самоуверенную жопу.

— Ладно. — я подалась вперед и прорычала в ответ: — Я вообще-то собиралась тебя убить.

В его груди зазвучало утробное урчание.

— Ох, котенок, не говори мне пошлостей при всех этих перевертышах, — хрипло прошептал он.

Он реально психопат.

— Ладно, к черту все это, — прорычала я, поддавшись ярости, которая позволила мне принять колоссально тупое решение.

Кобра торжествовал, его безупречное лицо расплылось в улыбке, когда он снова рухнул передо мной на колени.

Ксеркс вытащил из кармана нож и быстро полоснул каждого из мужчин по ладоням, спросив:

— Свяжешься ли ты с нами, малышка? Позволишь ли нам быть твоими навсегда?

Под шестью полными лунами над сверкающим бальным залом, где только что раскрылись самые темные секреты, в самом жестоком мире, со всеми моими шрамами, четверо мужчин стояли на коленях и предлагали мне весь мир.

— Просто сделай это, — прошептала Аран, и ее голос перекрыл тысячи доводов «против», роившихся в моей голове.

Ксеркс поднял голову:

— Мы отказываемся жить без тебя.

Голос Ашера дрогнул:

— Ты нам нужна, принцесса.

Глухой рокот пронесся в груди Джакса:

— Пожалуйста, позволь нам быть твоими.

Кобра прошипел:

— Я отказываюсь провести хоть еще ебучую минуту без тебя в качестве моей связанной. Если дело в собственничестве, признаю, я тут бываю… слегка одержим. Но извиняться за это я не стану.

Я закатила глаза:

— Почему ты так помешан на мне?

Определенно, потеря крови давала о себе знать.

— Хватит трусить. Это выглядит жалко и слабо, — огрызнулся Кобра.

Он что, назвал меня слабой?

Грудь сжалась от обиды на это оскорбление, и эмоции заставили меня схватить нож здоровой рукой.

Кобра хотел безумия?

Я покажу ему, блядь, безумие.