— Они всегда создают нескольких полукровок-женщин, — прошептал Дик. — Запасной план на случай, если ожидаемый чемпион не обретет свою силу. Раньше они уже терпели неудачу.

Я замерла.

Мои легкие остановились, когда до меня дошел смысл его слов.

Внезапно Дик показался уставшим и постарше, чем я помнила.

— Если бы ты не услышала ее, если бы ты не овладела своими силами крови — мне было велено уничтожить тебя и попробовать следующую. Если бы и та провалилась, были еще трое.

Мы оба одновременно повернули головы.

И уставились через весь бальный зал на четырех девчонок: Люсинду, Джалу, Джинкс и Джесс, которых я всегда считала такими огражденными от мира.

Слова Дика прозвучали так тихо, что я едва их расслышала.

— Я знаю, как много для тебя значила Люсинда. Это была либо ты, либо она. Даже если ты не понимала почему, я знал, что бы ты выбрала. Ты бы потребовала, чтобы я сделал это с тобой.

Я снова посмотрела на Дика.

Вблизи от него пахло холодом мира перевертышей. От него веяло обжигающей волной морозной стужи. И пока я смотрела в глаза своего главного мучителя, видя отражающуюся в них правду, моя нижняя губа задрожала.

Это было нечестно.

Дик должен был быть плохим.

Я не должна была понимать его слов.

Я не должна была чувствовать волну облегчения от того, что он избивал меня до кровавого мяса, чтобы пощадить мою сестру.

Я не должна была испытывать благодарность.

У меня получилось далеко не с первой попытки, потому что во рту пересохло так, будто там была бумага, но я наконец выдавила из себя шесть слов:

— Кто эта «она», которой ты служишь?

В ту же секунду, как вопрос сорвался с губ, я пожалела, что не проглотила его. Как же отчаянно мне захотелось взять его назад.

Дик задрал голову вверх, и я проследила за его взглядом. Стеклянный купол бального зала, под которым еще недавно клубились унылые серые тучи, превратился в полночно-черное небо.

Стало понятно, почему бал назначили именно на Равноденствие.

Впервые за все время моего пребывания в этом мире ночное небо не закрывали тучи. Шесть огромных полных лун сияли бледными дисками, выстроившись в идеальную прямую линию. Они казались такими огромными на небосводе, будто можно было протянуть руку и дотронуться до них. Словно они собирались проломить прозрачный потолок стеклянного зала.

— Богиня луны, — произнес Дик.

Его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но для меня это прозвучало так, будто он закричал.

Заорал мне прямо в лицо.

Тот самый голос.

Женщина, которая отдавала мне приказы во время боев.

Ощущение бесконечной силы, бездушной точности.

То самое, что превращало меня в машину для убийств.

Это оцепенение.

Это была богиня луны. Женщина, к поклонению которой меня всегда непреодолимо тянуло.

Бесконечные секунды текли сквозь пальцы, пока я смотрела на светящиеся луны, осознавая, что с самого рождения все пошло по жуткому сценарию.

У меня никогда не было выбора во всей этой истории.

— А что насчет стишков, которые сами собой звучали в голове и через тела других? — спросила я.

Дик сузил глаза:

— Каких еще стихов?

Моя интуиция завизжала об опасности, и я закусила губу, не желая слишком глубоко задумываться о мужском голосе, что постоянно преследовал нас.

Что-то, что должно было оставаться тайной от Высшего суда.

И ничего хорошего это не предвещало.

Я сменила тему и спросила:

— Зачем вы распространили мое описание? Чего Высший суд от меня хочет?

Дик глубоко вздохнул:

— Война приближается быстрее, чем мы ожидали, и нам нужен был способ связаться с тобой. Чтобы помочь тебе тренироваться.

Дик запустил руку в карман и вытащил какой-то ободок.

Он был похож на тонкое золотое кольцо размером с ладонь.

— Это нимб, средство связи. Просто коснись воздуха в центре, и он соединит тебя со мной.

Монстр из моего детства протянул его мне.

Мои пальцы дрожали, но я протянула руку и забрала его. Металл холодил кожу.

Мы уставились друг на друга.

Не зная, как жить дальше. Но отчетливо понимая, что пути назад нет.

— Будь на связи, Сэди. — румянец на лице Дика уже не казался таким зловещим, когда он начал пятиться назад.

Он остановился рядом с мужиком в плаще, который не произнес ни слова, лишь неподвижно стоял, обводя взглядом бальный зал.

Раздался громкий хлопок, взметнулся дым, и оба они исчезли.

Я посмотрела на нимб в своих руках и надела золотое кольцо на запястье.

Я бы с радость соврала, что всегда все знала. Что чувствовала правду костями и с самого начала видела всю картину целиком.

Но это была бы ложь.

А затем на меня обрушилась суровая реальность: мой палец все еще валялся на полу, Высший Суд исчез, а Зед и Молли меня предали.

На другом конце зала перевертыши, которые были мне дороги, и их окружило кольцо стволов.