ГЛАВА 46: СЭДИ

ГЛАВА 46: СЭДИ

ТРЕТЬЕ ИСПЫТАНИЕ

— ПОШЕЛ НАХУЙ!

Я плюнула в Дика.

Моя слюна стекала по его штанине, наполняя меня чувством глубокого удовлетворения.

Лицо Дика покраснело от гнева.

— Вижу, ты все такая же никчемная. Серьезно, тебе отрубил ебучий палец какой-то идиот-альфа?

— А я вижу, что ты все такой же ебанутый маньяк. Где ремень? Знаю же, что тебе до смерти хочется меня отхерачить, — издевательски бросила я. — И вообще, разве не этот тип — я указала на человека в капюшоне, который по-прежнему стоял рядом с ним, — Уволок меня от священного озера, пока ты носился за ним как безумный? А теперь вы работаете вместе? Должно быть, неловко.

Лицо Дика залилось еще более темной краской. Его так легко было вывести из себя. Губы Дика сжались, будто он попробовал что-то кислое.

— У нас были небольшие разногласия по поводу того, как лучше тебя воспитывать. Я хотел дать тебе больше времени, чтобы ты совладала со своими силами. Он же хотел бросить тебя прямо в тренировки. Я пытался тебя защитить.

Во мне закипел гнев.

— Отлично ты меня защитил. — я обвела рукой шрамы, покрывавшие мое тело. — Родитель, блядь, года!

На меня брызнула слюна Дика. Так было всегда, когда он терял контроль над своей яростью.

— Разве у тебя нет ебучих сил крови? Разве я не лупил тебя ремнем до крови? Неужели ты до сих пор не видишь, что все, что я делал, было ради твоего блага? Или ты так и осталась тупой малолеткой?

Я моргнула.

Затем моргнула еще раз.

Ухватившись окровавленной рукой за голову, я кое-как поднялась на ноги, оказавшись нос к носу с Диком.

— Ты хочешь сказать, что ХЕРАЧИЛ МЕНЯ КАЖДЫЙ ЕБУЧИЙ ДЕНЬ МОЕЙ ЖИЗНИ, ПОТОМУ ЧТО ПЫТАЛСЯ ПОМОЧЬ МНЕ РАСКРЫТЬ МОИ СИЛЫ КРОВИ?

Мой голос звучал хрипло и надломлено: результат его же «родительской работы».

— ДА! — заорал он в ответ.

Мы стояли грудь к груди, оскалившись друг другу в лица. Под стеклянным куполом роскошного бального зала, в жестоком мире, полном оружия и монстров. Мерзости моего прошлого перевернулись и исказились во что-то совершенно иное.

Все еще кошмары, но, может, чуточку менее злые?

Мне всегда казалось странным, что Дик лупил меня так буднично, словно по расписанию. Как будто это была домашняя обязанность. Он вечно бесился на меня так, будто хотел, чтобы я сделала что-то конкретное, а я никак не понимала, что именно. Мне всегда казалось странным, что у него не было никакой внятной мотивации.

И вот он только что выдал мне эту мотивацию.

Я в ужасе прикрыла рот ладонью и отступила от него на шаг.

— Зачем? — выдохнула я, размахивая кровоточащей раной и пачкая нас обоих. — Крылья? — добавила я слабо, толком не понимая, о чем вообще спрашиваю.

Он понял.

Дик заговорил тихо, так, чтобы слышала только я.

— Война приходит в миры с каждой эпохой.

Он замолчал.

Между нами раздался тихий шлепок капающей на пол крови.

Знакомый звук.

Дик тяжело вздохнул и впервые посмотрел на меня так, будто больше не ненавидел. На его лице промелькнуло что-то похожее на жалость.

Когда Дик заговорил снова, каждое его слово врезалось в мое сознание, стирая психику в труху.

— Нужен чемпион, который поведет перевертышей и фейри в бой. Они одни из сильнейших воинов в мире, но им трудно подчиняться богам. Этот чемпион создается с помощью редких технологий мира богов. Они созданы с единственной целью — для защиты, и они должны принять свое предназначение и научиться вести за собой. Но сначала они должны научиться выживать.

Я отступила еще на шаг.

Его голос повысился:

— Она рождает своих чемпионов, и в каждую эпоху у них нет иного выбора, кроме как подняться.

Я сделала еще шаг.

— Моей работой было причинять тебе боль. — глаза Дика потеплели, словно у него были чувства, а не бездушная злобная сущность. — Моей задачей было сломать тебя и вылепить из тебя что-то более прочное.

Я попятилась.

— Я — то, что вы называете ангелом. Мы ее солдаты. У меня не было выбора, кроме как служить ей и помогать тебе. Она отдает частичку себя, чтобы сформировать своего чемпиона. Чтобы спасти миры.

Мои колени задрожали.

Дик подался вперед, сокращая расстояние, не давая мне сбежать, требуя, чтобы я выслушала правду.

— В детстве ты ее не слышала. Ты не проявляла никаких признаков своего наследия

— Нет, — прошептала я, уперевшись спиной в возвышение.

Бежать было некуда.

Дик приблизился вплотную.

— Я был в отчаянии. Я пожертвовал ради тебя слишком многим, больше, чем ты можешь представить. Только когда я избивал тебя, твои глаза вспыхивали красным. Только тогда ты наконец начинала ее слышать.

Мой беззвучный крик обжег горло. Но он продолжал: