Я воспринимаю это как сигнал тревоги и для себя. Допиваю свой напиток двумя большими глотками — пожалуй, даже слишком большими, потому что часть жидкости стекает по подбородку.

Гера забирает и мой стакан и укоризненно смотрит на меня, одновременно показывая пять пальцев свободной рукой.

Я тяну ладонь к ней, чтобы дать пять, но она со вздохом отдёргивает руку.

— Нет. Я имела в виду, что это уже пятый. Тебе пора остановиться.

— Моя версия была веселее… — бормочу я.

Арес и Нис хихикают над недоразумением.

Голова кружится, и я уверен: если поддамся желанию просто завалиться спиной на песок, меня вырвет. Я перебрал.

Сегодня вечером Венис-Бич забит выпускниками и теми, кто просто примазался к празднику, чтобы получить повод выпить, поесть и повеселиться. Если честно, это далеко не мой любимый пляж в Хаф-Мун-Бей, Фрэнсис-Бич и Рузвельт-Бич мне нравятся гораздо больше. Но для празднования окончания школы место не такое уж плохое.

Мой взгляд сам собой устремляется к Хэ-Рин. Она тоже выпустилась и сейчас празднует это прямо во рту у своего парня.

Донни.

Кого вообще зовут Донни? Я даже не подозревал, что такое имя существует, пока она меня с ним не познакомила.

Они сидят в нескольких метрах от нас на одном из покрывал, расстеленных на песке, и без конца целуются, шепчут что-то друг другу на ухо, смеются и трогают друг друга. Лично я нахожу это отвратительным.

Хорошая новость в том, что мне удалось поступить в Стэнфорд, поднявшись из листа ожидания. Последние два года школы я учился как сумасшедший, занимался с репетиторами, чтобы подтянуть оценки, и всеми возможными способами набирал дополнительные баллы. Некоторые предметы всё ещё даются тяжело, но со временем я выяснил, что биология для меня вообще не представляет сложности. Она мне не только очень нравится — я легко её понимаю и всегда получаю самые высокие оценки.

Очень хорошая новость: мои братья и сестра тоже будут учиться в Стэнфорде, причём поступили без особых проблем. Все, кроме Ареса: ему придётся уехать в Нью-Хейвен и учиться в Йеле, выполняя миссию по наблюдению за нашими загадочными кузенами и Хейвен.

Потрясающая новость: Хэ-Рин тоже будет учиться в Стэнфорде.

Плохая новость: Донни тоже туда поступил.

Не то чтобы он мне не нравился. Я его просто ненавижу.

Он не раскрывает в Хэ-Рин лучшее — наоборот, во всём её ограничивает. Они вместе уже почти год, и почти год Хэ-Рин снова ходит с чёрными волосами, потому что её замечательный парень сказал, что «так ей гораздо лучше, а этот синий был слишком вызывающим и нелепым».

Мы всё ещё видимся, всё ещё вместе занимаемся сёрфингом, но гораздо реже. «Эффект Донни» существует на самом деле и заметно давит на нашу дружбу.

— Хэ-Рин и этот тип собираются размножаться прямо у всех на глазах? — спрашивает Зевс, когда подходит к нам. Он стоит, слегка повернувшись в сторону этих двоих, и на лице у него написано чистейшее отвращение.

— Мне не нравится Донни, — говорит Гера, усаживаясь на покрывало, на котором мы и так едва помещаемся. — Он понемногу гасит весь свет в Хэ-Рин.

Арес выхватывает фляжку у Ниса.

— И вообще, что за ебаное имя — Донни?

Рука Зевса движется так быстро, что я вздрагиваю. Он шлёпает по фляжке как раз в тот момент, когда Арес подносит её ко рту, и она улетает куда-то влево. Падает в песок, туда, где почти нет света.

— Хватит пить эту дрянь!

— Эй! Она моя была! И как мне её теперь искать? — возмущается Нис.

Зевс тычет в него указательным пальцем.

— Будет тебе уроком. Пора прекращать.

Мой брат пожимает плечами.

— Нет. Куплю другую. Украду деньги из твоего кошелька, пока ты спишь.

Я не удерживаюсь от смешка, который тут же умирает под яростным взглядом Зевса.

— В общем, — продолжает Гера, освобождая Зевсу место на полотенце, — всё это произошло потому, что Поси нас никогда не слушал и упустил её.

— Что, прости? — взвизгиваю я.

— Тебе надо было с ней переспать, брат, — переводит Арес на свой хамский.

— Она моя лучшая подруга.

— В которую ты всегда был влюблён, — добавляет Гера. — И которой ты никогда не признавался в своих чувствах, потому что ты трус. А теперь ей надоело ждать, и она сошлась с существом, которое ближе всех известных мне людей стоит к обезьянам.

Арес обхватывает меня за плечи и притягивает в неловкое подобие объятия.

— Не будь к нему слишком строга. Можно ли винить его за неуверенность? Вот если бы он был таким красивым, как я, ему было бы легко признаваться кому угодно — он бы заранее знал, что ни одна не откажет. Не его вина.

Я хохочу, но перестаю, заметив ошарашенные взгляды Зевса, Геры и Ниса.

— Он тебя только что оскорбил, Поси. Тут нечего смеяться, — говорит Зевс.

Оскорбительный сарказм Ареса убивает меня наповал, независимо от того, направлен он на кого-то другого или на меня.