Я поворачиваюсь к ней. Солнце уже опустилось низко, готовясь скрыться за горизонтом, и его лучи словно подсвечивают всю её фигуру, окружая золотистым сиянием. Порыв ветра растрёпывает её чёрные, идеально прямые волосы, и одна прядь падает ей на лицо. На мгновение, на крошечную долю секунды, мне хочется протянуть руку и убрать её за ухо. А потом, может быть, немного задержаться пальцами на её щеке.

Но я ведь не могу так сделать, правда? Нет. Боже, нет. Это было бы странно. Конечно, я бы сделал это только потому, что она мне дорога. Чтобы всё было ясно.

Хэ-Рин ложится на доску и устремляет взгляд в небо. Я повторяю, за ней, даже не замечая этого. Только она смотрит вверх, а я смотрю на неё.

Не знаю точно, сколько проходит времени. Мне кажется — три вдоха, но небо уже окрашивается в оранжевый, а вода вокруг нас превращается в жидкое золото.

Когда её глаза останавливаются на мне, я резко отворачиваюсь, избегая её взгляда, и сопровождаю движение совершенно фальшивым кашлем.

— Да ладно, не делай такое лицо, — весело восклицает она, ничего не замечая. — Знаю, ты надеялся поймать несколько классных волн в свой день рождения, но мы ещё можем сделать этот день потрясающим.

— И как?

Хэ-Рин с размаху хлопает ладонью по поверхности воды, окатывая меня прямо по лицу.

— Я-то что сделал? — воплю я, сдерживая смех.

Следует второй залп. На этот раз мой рот открыт, и вкус морской соли заставляет меня кашлять и отплёвываться.

— Надо было сказать, что день и так потрясающий, потому что ты проводишь его со своей лучшей подругой.

— Ну, это само собой. Каждый день с моей лучшей подругой потрясающий.

Хэ-Рин кивает, будто я ученик на экзамене, который только что дал преподавателю правильный ответ.

— Но можно сделать ещё лучше.

— Я тебя боюсь, когда у тебя такой взгляд и такой тон.

— Какой взгляд и какой тон?

— Тот самый взгляд и тот самый тон Хэ-Рин, которая задумала что-то, из-за чего у нас будут неприятности.

— Ты любишь неприятности.

— Твоя правда.

Я всегда её поддерживаю. Нам обоим приходят в голову одинаково идиотские идеи, и ни один из нас ещё ни разу не отказался проверить их на практике. Чаще всего вытаскивать нас из неприятностей приходится Зевсу, сопровождая спасательную операцию бесконечной нотацией в лучших традициях старшего брата.

Хэ-Рин внезапно спрыгивает с доски, застав меня врасплох.

— Пойдём красить волосы.

— Что? Но нам ещё нет шестнадцати…

— И что? Насколько вообще могут что-то изменить два года? Ни насколько. Сделаем это сейчас, в четырнадцать.

Мой мозг не тратит на раздумья ни секунды.

— Я за.

Мы возвращаемся на берег со всех ног, подгоняемые адреналином. Всё это время смеёмся как идиоты, хотя никто не сказал ничего смешного. Просто смеёмся — даже когда бежим к дороге и ждём автобус, который довезёт нас почти до моего дома. Мы без всякого стыда хихикаем и в магазине, причём настолько сильно, что я хватаюсь за полку и роняю с неё с десяток коробок краски для волос.

Покупаем всё необходимое, чтобы осветлить чёрные волосы Хэ-Рин, и идеальный для неё оттенок синего, а потом нужный цвет для меня — голубой. У меня светлые волосы, так что краска должна взяться без особых проблем.

Дома мы начинаем красться на цыпочках, едва переступив порог. План простой: подняться по лестнице и запереться в моей ванной так, чтобы нас никто не заметил. К сожалению, на кухне сидят Арес, Нис и Зевс.

Они останавливают нас мгновенно.

— Эй, ребята, — здоровается Зевс. — Как дела?

— Куда собрались? — тут же добавляет Арес. — Презервативы нужны?

Я разеваю рот. А Хэ-Рин смеётся, будто сама мысль о том, что между нами может происходить что-то подобное, совершенно нелепа.

Нис показывает на неё пальцем и смотрит на меня.

— Не очень хороший знак, сразу говорю.

— Хватит уже со своими пошлостями, — одёргивает его Зевс. Потом прищуривается, изучая меня и мою подругу так, словно судья перед вынесением приговора. — Что вы задумали? Хэ-Рин, останешься у нас на ужин?

— Ты неправильно произнёс. Нужно Хэ… — начинаю я.

Хэ-Рин останавливает меня, схватив за предплечье.

— С удовольствием, спасибо!

Я знаю, что мои братья-занозы ещё не закончили, поэтому мягко подталкиваю её в сторону коридора.

— Почему бы тебе не пойти первой? Я тут кое с чем разберусь и догоню.

Арес и Дионис одновременно поднимают руки и провожают её двумя одинаково ехидными улыбочками. Она не обращает внимания: давно их знает и настолько воспринимает меня исключительно как друга, что, думаю, даже не улавливает половину их намёков на нас двоих.

Когда мы остаёмся одни, первым в атаку идёт Арес.

— Да поцелуй ты её уже взасос, и покончим с этим раз и навсегда.

— Как всегда, сама утончённость, — бормочет Зевс.

— А я с ним согласен, — добавляет Нис.